Чтение онлайн

В шлюпки в предельном темпе рассаживались те, кто уцелел. Тянуть резину резона не было. Воздух уже начал разряжаться, и я провел рукой по неудобному ошейнику на шее, вздулся пузырь вокруг моей головы, и прозвучал голос компа комбеза:

– Система жизнеобеспечения изолирована Все, можно гулять в открытом космосе, правда, не слишком долго Передо мной была спасшлюпка номер пять – это номер счастливый для меня. И, кстати, по расписанию эвакуации эту шлюпку должен вести именно я.

Ворвавшись в кабину, я увидел, что Талана уже устроилась в правом кресле. Пока все шло гладко, как и положено по варианту «15».

– Корабль рассыпается, как песочный замок в ураган… Думала, что ты не успеешь, – спокойно произнесла она.

– Успел, – я перевел дыхание. В голове гудел колокол. Дыхание я никак не мог восстановить. Меня выбила не столько пробежка с капитаном на плече, сколько борьба с дверью.

Я дезактивировал «пузырь» комбеза, вздохнул полной грудью воздух и нацепил контактный шлем. Привычно вошел в контакт с компом шлюпки. Так, все системы работают нормально. Из тридцати положенных по расписанию человек на борту восемь. Остальные отрезаны в раскаленных до красна или промерзших коридорах, в которых с каждой секундой все меньше воздуха.

Створки ангара раздвинулись, открывая черноту космоса. Прямо перед носом нашей шлюпки висел в воздухе на треть съеденный тенью голубой диск Дарны.

– Пошли, – кивнула Талана и сорвала шлюпку с места. Она вывела ее в пространство по широкой дуге.

На экране было видно, как от корабля отваливают десятки шлюпок, унося тех, кто спасся.

Я перевел дух. Дрожь поднималась откуда-то из глубины живота и растекалась по всему телу.

– Не расслабляйся, – прикрикнула Талана.

Цифры менялись перед глазами. И вдруг поползла змеей красная полоска. Она означала, что радоваться рано. Если сейчас рванет реактор «Бриза», то нас накроет волна…

А реактор начинал разваливаться. И мы не успевали отойти на достаточное расстояние.

– Держись, – крикнула Талана. Уф, резко она вдарила! Перегрузка такая, что, казалось, я размажусь в блин. В глазах меркнет. Веки весят тонну. Кожа сползает со лба и щек и уходит назад…

Пятно, означавшее наш линкор, мигало все чаще и угрожающе. Корабль доживал последние мгновения – торпеда угодила прямиком в кварковый реактор, который тут же пошел в разнос.

Ну же. Доли секунды до взрыва…

Когда реактор рванул, внутри моего шлема светилась зеленая полоска – мы на безопасном расстоянии.

Талана положила истребитель на прямой инерционный курс. Перегрузка отпустила.

– Вырвались, – произнесла Талана, снимая шлем…

– Отбой. Учебная тревога завершена, – послышался голос адмирала. – В пятнадцать-ноль командирам подразделений – в звездный зал на подведение итогов.

– Кстати, вырваться удалось немногим, – сказал я.

– Тем, кто привык выживать, – усмехнулась Талана.

– Штабные издеваются. С каждой тревогой условия становятся все жестче.

– Правильно. И ближе к боевым. Когда у тебя отмерзнет и отвалится стеклянный нос или запузырится кожа на обожженных ладонях, только тогда что-то дойдет, – Талана задала программу возвращения и размякла в кресле Чтобы пришвартоваться в обычных условиях, участия пилота не требуется.

Я тоже попытался расслабиться. По идее, я должен был ощущать удовлетворение от блестяще выполненной, пусть и учебной, задачи. Должен быть доволен собой. Но меня со всех сторон мягко обволакивала тревога, проникая куда-то в глубины и отзываясь страхом Мне было страшно. Шарх, как я умудрился взять под контроль узловой компьютер сервисконтроля?

Каким образом заставил его открыть дверь после того, как был получен приказ на отсечение сектора? Я не знал. И мне было жутко, как одинокому путнику, очутившемуся в полном угроз ночном лесу. Только боялся я самого себя.

Люди не могут напрямую помыкать компьютером Ходили слухи, что в лабораториях оборонных институтов удавалось доказать экспериментально психокинетические явления. Якобы там делали такие штуки – передвигали взглядом предметы, мыслью парализовывали компы, читали ладонями надписи. Но все эти слухи были хороши тем, что никто никогда так и не смог их ни подтвердить, ни опровергнуть – выбирай, что по душе.

Что же со мной? Или во мне?

– Кто ты? – спросил меня однажды начальник контрразведки полковник Торрел. А действительно, кто я такой – выпускник летной школы, единственный уцелевший на Галахваре?

– КТО ТЫ, СЕРГ? – отдалось во мне. *** Шлюпка мягко вошла в посадочный ангар, качнулась в силовых полях и устроилась на положенное ей место.

– Интересно, как наши пассажиры? – усмехнулся я. Несмотря на наши постоянные тренировки и участия в боевых вылетах, мы с Таланой чуть не отключились от такого дикого старта. Технари и медики, набившиеся в пассажирский отсек, переносили перегрузки куда хуже нас. Придется, похоже, роботам-чистильщикам отдраивать шлюпку, а то еще понадобится помощь медиков.

Часть корпуса рядом со мной разъехалась, и я спрыгнул на мягкую поверхность посадочного ангара. Повел плечами до хруста в костях.

Талана последовала за мной Сделав несколько круговых движений головой, она потянулась к своему компьютерному планшету.

– Так. Из нашего звена не успел вылезти только лейтенант Толлнак Пама. А двое сумели добраться до своих истребителей и вышли на линию атаки. Отличный результат, Серг.

– Люди растут.

– Наша методика подготовки сказывается. Лучший результат на «Бризе» – наш.

Створки пассажирского отсека спасшлюпки распахнулись, и мы услышали яростное утробное рычание.

Вот кого я не ждал увидеть!

Первым из пассажирского отделения вывалился командир космодесантников-наемников капитан Вольген – мой недоброжелатель. Он сорвал шлем и отбросил его метров на десять Борода его торчала клочковато, глаза были мутные. Он постоял немного, потом его вывернуло наизнанку.

Зрелище было неаппетитное, и я брезгливо отвел глаза.

Вольген отчаянно ругался по-раввански. Его опять вывернуло. Из спасшлюпки появились его подчиненные.