Чтение онлайн

И тут шар погас.

Я перевел дыхание. Смерть была очень близко… Но на то и бой.

Сосчитаем потери. Бортовой компьютер серьезно поврежден. Кавардак в энергетической цепи. Системы не разрушены, но взять над ними власть с полупарализованным компом трудно. Железяка между звезд, в самой гуще боя – вот что такое мой истребитель.

Мое звено, потеряв еще один истребитель, сделало круг и вклинивалось дальше. Запросы защелкали в шлеме:

– Второй, что происходит?

– Действуйте. Вы мне не поможете. Я выбыл…

Скучать моим парням не давали. Меркане с яростью обреченных навалились на них. Наши пилоты отбивались со знанием дела.

А я? Что мне делать? Еще десять секунд – и та точка внизу меня, мерканский «Синий паук», пересечется с моей линией движения. С моим вектором. С моей линией жизни, наконец. Я – удобная мишень. Пилот-клон видит, что я беспомощен. И срежет, как на учениях – аккуратненько. Вырежет меня из рисунка боя и выбросит в урну…

Я вздохнул глубоко, задержал дыхание.

И уплыл куда-то. Увидел знакомый рисунок. Знакомый хаос линий.

Я проник в компсистему!

Спокойно. Прикинем быстро, что мы имеем. Ряд узлов компсистемы разрушен – плазменный шар постарался на славу. Система самовосстановления тоже разрушена… Ничего, некоторые линии можно соединить напрямую, что-то отбросить, что-то активизировать…

Ощущение ни с чем не сравнимое. Внутри возникали готовые ответы. Как – я не понимал, но все становилось понятно.

Закольцевать контур. Порядок навести в этом узле… Быстрее – «паук» уже вышел на линию удара…

Давай!

Истребитель сорвался на максимуме, заплел петлю. Отлично, двигательная система в норме! Перегрузка дикая – но нам не впервой. От вражеского истребителя я ушел!

На остатке ресурсов я срезал другого «Синего паука»…

Я впал в какой-то транс. Слился с компом воедино. Еще немножко – и я не выберусь из виртуального пространства…

Усилием воли я удержался на грани реальности и провала в инорельность. Мне пора возвращаться. В лапы полковника Торрела. Шарх с ним. Мне пора выбираться из свалки. Я сделал все, что мог…

Вел я машину на пределе. Ждал, что она вырвется из-под моего контроля и комп пойдет в разнос, а вместе с ним и системы.

Подлет. Запрос «свой-чужой». Идентификация. И – на посадку.

Комп «Бриза» так и не смог войти в контакт с моим компом. Я постепенно переводил машину на ручное управление. В бою – это самоубийство. Но пришвартоваться вручную – задача легкая.

Мой истребитель угодил в магнитные сети. И мягко сел рядом с искореженными машинами, которые чудом сумели дотянуть до спасительного ангара. Некоторые – с мертвыми пилотами.

Я закричал от боли, выбираясь из объятий компьютерного мира. И ударил рукой по кнопке разгерметизации. Колпак распахнулся.

Ко мне подскочили медики, но я с неожиданной силой оттолкнул их. Действовал я на автомате, ничего не соображая, как будто был не в себе.

Вперед. В переходной просторный шлюз перед посадочным ангаром.

Там в толпе мечущихся техников я увидел полковника Торрела. Я остановился, качнулся, внимательно посмотрел на него.

Меня жгло желание врезать ему в челюсть, расположенную на уровне моей груди. Я бы так и сделал…

Но не успел… Я качнулся и выключился…

Просыпаться после боя в реанимационном контейнере для пилота так же естественно, как для «плоскостника» в чужой постели после вечеринки.

Миловидная медик-лейтенант с лихой квадратной, похожей на серый монолитный бетонный блок прической – такая ныне мода – возникла бесшумно сразу же, как я очнулся.

Сверху лился приглушенный мягкий сине-зеленый, очень приятный свет. Я лежал на жестком ложе, послушно принимавшем форму моего тела и массировавшем, электрически покалывающем в тех местах, которые меддиагност считал нужным. Надо мной был прозрачный купол, а ниже – черный, похожий на паука аппарат, считывающий мои показатели и подпитывающий мое тело энергией.

Кстати, присосок и трубок от меня отходило внутрь контейнера не слишком много, значит, и лечили меня не особо активно. Мне было куда легче, чем в прошлый раз. У Токсаны меня поломало куда больше.

Лейтенант посмотрела на показания компа. Убрала звукоизоляцию «пробирки», в которой я лежал, и звуки стали доноситься четко, будто и не было прозрачной преграды, ранее нещадно давившей любой шум.

– Как? Жить буду? – через силу улыбнулся я, и, кажется, сделал это зря – улыбка наверняка получилась кривой и вымученной.

– Обязательно. Телесных повреждений немного – разве только многочисленные кровоподтеки и треснуто третье ребро слева. Но, когда вас доставили, вы были без сил. Биопотенциал опасно подошел к нижней черте… Вам пришлось тяжело.

– Не то слово, – дрожь прошла, когда вспомнил подробности боя, особенно связь с компом. – Долго валяться здесь?

Она пробежала пальцами по клавиатуре, задумалась на секунду, потом кивнула:

– Если вам невмоготу, можете хоть сейчас идти. Под наблюдение медкомплекса в каюте.

– Прекрасно. Я ухожу.

– Освободить единицу, – приказала она.

Вот так. Мы для них единицы. Ас другой стороны – я действительно один.

Присоски отлипли от меня, «паук» убрался в свою нору, за ним последовали и присоски. И я вдруг ощутил, что обнажен перед молодой женщиной, и покраснел. Но, кажется, я для нее был не мужчина, а все-таки «единица».

– Каких-либо специальных распоряжений по поводу меня не поступало? – спросил я, вспомнив все – и бой, и полковника из контрразведки.