Чтение онлайн

— Тебе, начальник, надо пищеварение налаживать! — посоветовал селекционер. — Совсем плохо себя чувствуешь?

Чмок насторожился.

— Успели настучать, сучары!

— Сам вижу… Вон, шкура барана под тобой совершенно желтая! Газы мучают, значит… Шерсть должна быть белая-белая… Это шкура месхетинского барана… А когда газы отходят часто, пиши пропало… Ты их сдерживаешь внутри, а они в голову идут, прямо в мозги… Обратно, такой вес!.. Я и не видел никогда такого большого человека!..

Начальник вдруг расстроился и в доказательство своей болезни пустил газы. Выход лишнего сопровождался многоярусным грохотом извергающегося Везувия. Зато лицо лагерного кума приняло более человечное выражение.

— Лечиться вам надо, — посочувствовал Рюмин, мечтая о противогазе.

— Знаю, — признался начальник. Под огромной его задницей вновь громыхнуло. — Где ж время взять на лечение?.. Да и лекарств во всей округе, кроме йода, нашатырь еще… Мне до пенсии пятнадцать лет…

— Я помогу! — сочувственно пообещал селекционер, мечтая поскорее оказаться в бараке, чтобы подышать родным спертым воздухом.

— А ты можешь?! — начальник выказал надежду всей мимикой заплывшего салом лица своего. — Жена в другой комнате спит… — вздохнул и поглядел на зека глазами самой несчастной собаки. — Задыхается…

— Могу.

В очах Чмока просияло надеждой.

— Ты ж не врач? — спросил с подозрением.

— Нет, — согласился Станислав. — Но тайнами кавказской медицины множеством ведаю… От деда еще… Тот от своего деда… Я всех баранов лечил! Ни один не упал!.. Да и люди ко мне шли…

— Поможешь?

— Сказал, помогу!

Начальник не мог скрыть радости надежд своих, а потому троекратно прогрохотал пушкой своей.

— А я тебя на кухню определю, — пообещал. — А лет через восемь на УДО!

На том и порешили.

Уже в дверях Чмок остановил своего будущего доктора.

— Говорят, душегуб ты?

Ветеринар пожал плечами удивленно.

— Меня за баранов сюда… У баранов души нет… Не спорю, баранов резал…

— Ну иди, — махнул резиновой ладошкой начальник лагеря Чмок. — Завтра расскажешь, как лечить меня станешь!

Селекционер успел закрыть за собой дверь, прежде чем раздался очередной залп артиллерийского расчета. Он стоял, дыша полной грудью морозным воздухом, пока нутряной яд Чмока не выветрился из его крови.

«Вот как бывает», — задумался Рюмин.

Начальник Чмок после ухода ветеринара долго думал над судьбой своей и об участии в ней рецидивиста. В секретной сопроводиловке на Рюмина говорилось о том, что Ветеринар не просто мужик, какой-то там лох горный, превратившийся из русского мужика в зверя, а что барановед деликатных дел мастер у блатных. Кого приговорят зеки, того в руки Ветеринара определяют… А потом не отличишь, чья туша — баранья или человечья!..

Но свое здоровье для начальника лагеря куда важнее было, чем разборки блатных.

Дома его ждала молодая жена с нерусским именем Ирэна. Он взял ее из колонии, сначала опекал в зоне — подкармливал, бельишко кое-какое подбрасывал ну и на работу непыльную определил, цех швейный возглавлять, а потом она ему благодарностью ответила, стала ласкать неженатого кума на досуге. У нее были рыжие волосы. Почти огненные… Когда Ирэна ублажала начальника, он смотрел, как огонь волос ее покрывает жирные ляжки его белых, с реками вен ног. От красоты и наслаждений сердце Чмока раздувалось до размеров бычьего и могло взорваться от высоких чувств и необходимости качать кровь в эротическом режиме… В такие минуты, да в общем-то и в остальное время, ему было все равно, что в деле Ирэны, говорящей на русском языке с акцентом, было записано, что она с расстояния двух метров выстрелила в голову своего мужа картечью. В толстой папке имелся снимок мужчины без головы.

Начальник не стремился выведывать у рыжей Ирэны подробности семейной жизни, был к златоволосой нимфе необычно для себя нежен, а потому имел по отношению к себе ответное чувство. Оно, это рыжее чувство, было совсем небольшим, крохотным, он это понимал, но пусть капля влечения — бесплатно, чем поток страсти за привилегии, рассуждал Чмок. Главный охранник «Зяблика» рассчитывал с течением времени превратить каплю в ручеек, а дальше… А дальше ему не требовалось, и ручейка достаточно. Он чувствовал себя Квазимодо, а про нес думал, как про Эсмеральду.

А потом, как-то на досуге, начлагеря прочитал книжку из лагерной библиотеки. «Всадник без головы» — называлась литература.

Вот и получалось у начальника, чтобы сохранить рыжую Ирэну, необходимо поправить здоровье — вылечить свое огромное тело-пушку. А здесь новый заключенный, в придачу зверь, вдруг вселил в него надежды. Может быть, совсем беспочвенные, но почему-то у Чмока в груди было чуть больше радости, чем накануне. Все его громадное естество хотело верить в лучшее, надеяться на чудо…

Дома он не стал делиться с женой о том, что собирается кардинально менять свою жизнь с помощью зека. Предусмотрительным был Чмок. Вдруг не получится, вдруг треп!.. Тогда она точно уйдет от него!

Перед тем как лечь спать одному, он, задыхаясь от бешенного сердечного бега, глядел в шелку ванной комнаты, как моется его жена Ирэна. Он так боялся потерять ее! Страшился более никогда не видеть ниспадающих на плечи рыжих волос, этих полновесных грудей с бледными ореолами сосков, по его мнению, похожих на летающие тарелки — НЛО, и рыжего солнца под животом, сияющего всегда по-летнему, в лучах которого хочется находиться вечность, а в конце ее этой вечности, совсем пропасть в рыжем естестве.

Она вытиралась махровым полотенцем, которое он подарил ей к Восьмому марта, трогала махрой и НЛО, и сияющее солнце, а его резиновая рука тянулась к низу своего живота, но была на полметра короче органа, которым хотелось сыграть в любовь. Закусив бесцветные губы, Чмок тихо скулил под дверью, а она, слушая это скулеж, отвечала:

— Вылечись, Ванечка!.. Трудись, дорогой!..

Он отшатывался от двери, любовь отливала от тела, и начлагеря метался по комнате, желая сотворить по отношению к жене какую-нибудь месть! Какую же?.. Какая мука!.. Его обычно не хватало на придумку, и он быстро успокаивался, особенно когда она появлялась из душа, — вся намытая, пахнущая земляничным мылом, в почти прозрачной комбинации…