Демоны в раю
Шрифт:
— Деньги?
— Зачем мне деньги, я одинок и стар. К излишествам непривычный…
— Тогда что?
Во всем, что касается вопросов безопасности, вы беспрекословно слушаете меня. Я не советую, как поступать, мои рекомендации обязательны к исполнению. Согласны?
Они пожали друг другу руки.
Через год на приобретенные ваучеры он купил несколько нефтеперерабатывающих заводов и построил две тысячи автозаправочных станций.
Теперь наступило время рассказать о своем бизнесе народу, чтобы быть демократичным, насколько это возможно… Он знал, что демократический имидж ему понадобится.
Для своей рекламной кампании он встретился непосредственно с руководителем крупнейшего держателя телевизионного времени, главой рекламного агентства «Курьер-СТ» господином Крановым.
Во время разговора оба много смеялись, пили коньяк и курили сигары.
Они ощущали себя ровней друг другу, и лишь это равенство положений позволяло людям общаться почти искренне.
Конечно, они обо всем договорились… Особенно когда были озвучены такие бабки…
— Ты чего, Валер, — поинтересовался господин Кранов, подмигивая косым глазом. — Ты чего, в президенты собрался?
— Ты как догадался?
— Не забывай нас, когда царем станешь! Не забудешь? А-а?
— Я — памятливый…
Садясь в машину, он грязно выругался…
11
И падал стакан…
К 1991 году Слон овладел всеми видами граверного дела. Все предыдущие годы он с маниакальным упорством изучал, пробовал, создавал. В восемьдесят восьмом он подделал удостоверение кандидата исторических наук, профессора университета Патриса Лумумбы и проник на конференцию стран ближневосточного залива, проходящую в Москве.
На конференции за сто рублей он нанял переводчика, задачей которого было провести беседу с премьер-министром Ирака.
— Такая высокая честь! — тарахтел переводчик Алик Роверман. — Большое вам спасибо!..
Не за что, — скромно ответил Слон, поправляя очки с толстенными линзами. — Весь разговор должен оставаться в тайне, тогда я поговорю, чтобы вас взяли в МИД переводчиком.
— А что ваш специалист? — поинтересовался переводчик.
— А мой полиглот остался в Америке…
— Господи, что вы такое говорите!
— Сейчас он политический эмигрант… Вы хотите стать эмигрантом?
— Что вы! — вдруг раскраснелся переводчик. — Я — патриот!.. Я даже еще не вышел из партии!
Слон пожал патриоту руку.
— До завтра, — определил он. — В одиннадцать, в переговорном зале!
В этот день Слону пришлось прослушать долгую политинформацию о состоянии политических дел в мире, об экспансии Израиля, о роли главенствующей роли Ирака в мировом процессе.
И нужно самому премьер-министру говорить такую фигню, думал Слон… Он зевал, теребил наушник, то и дело протирал стекла очков… Он вспомнил свой недавний поход к окулисту, который строго, как будто на войне, сообщил ему, что если парень будет и дальше вести такой образ жизни, то лет через пять зрение оставит его… Все там у него отслоилось и развалилось на микроскопическом уровне!..
Он сумел настичь иракского премьера на выходе и позвал его по имени.
— Аль-Джаафари!
Охрана напряглась…
Премьер остановился, наткнувшись на ищущий взгляд из-под толстых очков.
— Спросите его, что он хочет? — приказал премьер.
— Что ты хочешь? — перевел, словно выстрелил, двухметровый охранник-секретарь Аль-Джаафари.
Слон полез в нагрудный карман. Охрана тотчас сомкнула свои ряды вокруг премьера.
— Relax! — приказал политинформатор. — We are in Moskow! [9]
9
Расслабьтесь! Мы в Москве! (англ.)
Стон достал из кармана купюру в сто динар и протянул ее премьеру.
— Why?! [10] — удивился Аль-Джаафари.
Передайте, что это новые деньги, — с волнением произнес Слон. — Я сам их сделал. Я готов подарить их Ираку!
Премьер взял в руки купюру.
Он сразу все понял.
Он понял, что это понравится президенту.
— У меня есть вся денежная линейка! — уточнил Слон. — И металл тоже! Саддам будет просто счастлив!
— Назначьте ему завтра встречу на десять, — приказал секретарю премьер.
10
И что?! (англ.)
— Можно в одиннадцать?
Секретарь-телохранитель напрягся.
— О'кей, — улыбнулся Аль-Джаафари. — В одиннадцать…
Слон никак не мог в десять, так как в девять он забирал из роддома свою новорожденную дочку. Жена бы ему никогда не простила… И так живут в напряге…
За несколько минут до одиннадцати он стоял со своим переводчиком возле дверей переговорного зала. В крепко сжатой руке Слон сжимал ручку здоровенного портфеля.
— Опаздывают! — волновался переводчик.
— Придут, — успокаивал Слон, хотя сам волновался не меньше.
— Они пришли в половине двенадцатого… Сели в зале друг против друга, как на официальных переговорах.
— Можно посмотреть? — попросил Аль-Джаафари.
— Можно, — посмотрел на своего переводчика Слон. — Только я хочу, чтобы все, что я сделал, было официально оформлено, как дар!
— Как дар правительства СССР? — уточнил иракский посол.
— Нет, как мой личный!
Аль-Джаафари хмыкнул. Это было необычно…
— Вы мусульманин? — поинтересовался.
— Что вы! — улыбнулся в ответ Слон. — Я — атеист. Вот у меня дочка родилась неделю назад. Жена настаивает, чтобы покрестили, а я вот сомневаюсь…
— Желаю вам мальчика! — чувствовал себя совсем расслабленным премьер. Хотел было добавить — «мусульманина», но шутить не стал.
— Спасибо, — прижал руки к сердцу Слон.
— Мы воспримем ваш дар как ваш личный дар! — пообещал глава иракского правительства.
Спасибо… — на некоторое время в переговорном зале зависла сигарным дымом пауза. — Ах, да! — спохватился Слон и щелкнул замками портфеля. — Вот!..
Он стал метать на стол пачки с деньгами, мешочки с монетами, приговаривая: «Это для этой провинции, это для другой»…