День Дракона
Шрифт:
— Я сам отозвал прошение, — спокойно ответил чуд.
— Слухи говорят обратное.
— В твоем случае тоже?
Кумар хрустнул пальцами, поморщился:
— К чему этот разговор, Витольд Ундер, которого никто не любит?
— Почему ты так решил?
— Ты только что победил в финале, но идешь один. Без друзей. И даже без подхалимов.
— А ты до сих пор торгуешь, хотя все твои соплеменники уже прикрыли лавочки и готовятся к празднику.
— К чему этот разговор? — повторил шас.
Ундер пожал плечами:
— Не знаю. Одиночества притягиваются.
Неловкое молчание, возникшее у лотка, рассеяли феи. Две шедшие мимо девушки, щебетание которых было слышно издалека, неожиданно подошли к шасу и чуду.
— Отчего победитель такой грустный? — осведомилась одна из них, взгляд зеленых глаз которой казался слишком взрослым для столь юного создания.
— Я просто задумался, — буркнул Витольд.
Златка демонстративно смотрела только на шаса, ей было неприятно находиться рядом с тем, кто победил Радослава. Такого высокого. Такого красавчика…
— Собрался в Москву?
— Да.
— Не останешься на праздник?
— Вряд ли мне будут рады.
Власта внимательно посмотрела на Витольда и негромко сказала:
— Все рады победителю.
— Не в этот раз.
— Зеленый Дом грустит, — ехидно добавил Итар. Златка фыркнула и перестала смотреть на противного шаса.
— Поедешь на машине? — уточнила Власта.
— У меня нет машины, — ответил Ундер. — Доберусь до станции — и на электричку.
— Мы как раз собирались в Москву.
— Разве? — Златка удивленно вытаращилась на подругу. — Я думала, мы останемся на праздник.
— Мне надо в Москву, — твердо сказала Власта, в упор глядя на Витольда. — Поедешь?
Тот отрицательно качнул головой:
— Нет.
— Ну, как знаешь. — Девушка помолчала. — Скажи, тебе выдали приз?
— Сказали, что награждение состоится перед праздником. А я уезжаю.
— В таком случае вот тебе награда. — Власта протянула Ундеру золотое колечко. — Приз зрительских симпатий.
Сказать, что у Итара и Златки отвисли челюсти, — значит не сказать ничего. В открытые рты свидетелей разговора мог залететь средних размеров вертолет.
В какой-то момент показалось, что Витольд откажется и на этот раз. Но, чуть поколебавшись, чуд принял украшение.
— Спасибо.
— Привет, победитель.
Власта взяла под руку ошарашенную подругу и потащила ее по аллее. Ундер молча положил колечко в карман.
Кумар театральным жестом вернул челюсть на место и удивленно пробормотал:
— Спящий-проснувшийся, она тебя клеила. Не могу поверить, она тебя клеила!
— Что в этом такого?
— Что такого? Да ты знаешь, кто она?
— Фея, — буркнул Витольд. — Власта, кажется.
— «Кажется»?! — Итар никак не мог прийти в себя. — Да здесь любой мужик палец себе откусит за один только взгляд, подобный тем, что она на тебя бросала, клянусь ушами Спящего!
— Расслабься и думай о деньгах, — посоветовал Ундер. — Я слышал, это вас успокаивает.
— Ты ведешь себя глупо!
— Это ты мне?
— А кому же еще! — Златка кипела от негодования. — Что ты хотела от этого рыжего?
— Ничего не хотела.
— «Поедешь с нами? Мне надо в Москву…» А зачем ты подарила ему кольцо? Что это за знак?
Власта жестко посмотрела на подругу и довольно резко спросила:
— Златка, неужели ты не поняла, что ему плохо?
— Он победил. И между прочим, победил Радослава!
— Ему очень плохо, — вздохнула Власта. — И плевать ему на победу.
— А какое тебе дело до чуда?
Этот вопрос Власта оставила без ответа.
И шас, подметивший, что Ундер идет один, и Власта, обратившая внимание на грусть победителя, ошибались — Витольду не было плохо. Победа — не просто победа, но над людом — привела рыжего в прекрасное расположение духа. Он был весел, доволен и горд собой. Но не считал нужным делиться своей радостью с окружающими.
Эмоции говорят о тебе слишком много, проявишь их — покажешь свою слабость. Эмоции только для своих, для тех, кому веришь беззаветно. В этом Ундер был настоящим Драконом, достойным выходцем из самой замкнутой ложи Ордена.
А подаренное кольцо Витольд достал из кармана только в электричке. Какое-то время просто смотрел на него, вспоминая лицо девушки и их разговор, а затем положил украшение на ладонь, прошептал короткое заклинание и тихонько подул.
И увидел то, что ожидал: привязанную к кольцу бумажку с наспех нацарапанным телефоном.
Краевое полицейское управление, Красноярск,
6 августа, воскресенье, 17:26 (время местное)
«Куда девалась найденная девушка? Почему молчит полиция?»
«Какова судьба Риммы Симонович?»
«Родители девушки отказываются от интервью».
«Леопольд Савраскин: „Я не верю полиции…“»
«Леопольд Савраскин: „Я верю в инопланетян…“»
«Отец Риммы Симонович избил Леопольда Савраскина».
Отправляясь в библиотеку, барон не особенно рассчитывал на успех, ибо, как показывал опыт, действительно странные или необъяснимые с человской точки зрения факты не так уж часто попадают на газетные страницы. Немногие из тех, кто столкнулся с настоящим проявлением сверхъестественного, вызывают репортеров, скорее уж, оставляют необычный рассказ для семейной истории. А если и обращаются в газеты, то, как правило, не в состоянии внятно и гладко рассказать, что видели. Это ведь обычные челы, самые обычные. А посему журналисты гораздо больше привечают записных вралей, придумывающих невероятные истории ради пятнадцати минут славы, или сочиняют сенсации сами. По всему выходило, что ловить в провинциальной прессе нечего, но Мечеслав положился на чутье. И приготовился листать подшивки за несколько последних месяцев.