Чтение онлайн

Правда, Гетлин не говорил, что по адресам можно посылать Кульмана, но он, конечно, поймет, что сам Хойзер никак не мог сделать эту работу...

Перед концом обеденного перерыва Эрих, сидя на диване, углубился в книгу о таких далеких и вместе с тем — таких понятных ему судьбах людей с необычными именами — Григорий Мелехов, Аксинья, Листницкие.

Фелльнер — любитель головоломок — разложил на столе «Уленшпигель» и трудился над шуточным кроссвордом.

— Извини, Эрих, я тебя оторву от чтения...

— Что случилось? — поднял голову Эрих. — Ты каждую свободную секунду мучаешь этот кроссворд. Взял бы решение из следующего номера.

— Подожди... И сами решим. Вот тут — тридцать по горизонтали — сказано — «Не совсем безупречный город в Северной Италии». О чем речь?

— Я тоже не понял, о чем речь. Дай-ка журнал, сам посмотрю.

Фелльнер, свернув журнал трубочкой, бросил его Эриху, но неудачно: несброшюрованный журнал на лету развернулся и рассыпался.

— Эх, ты, старый лентяй. Не мог сделать, как добрые люди.

Эрих встал и принялся собирать с пола листы. Его заинтересовал вдруг один лист — на черном фоне фотографии шести гитлеровских офицеров и генералов, и человек на верхнем угловом фотоснимке с левой стороны показался Эриху странно знакомым: чуть прищуренные глаза, тонкие, энергичные черты, зачесанные наверх русые волосы — где он видел это лицо? Несколько секунд Эрих рассматривал снимок. И вдруг вспомнил:

— Ну, конечно, это он! Фелльнер, посмотри, посмотри! — Эрих бросил на стол страницу из журнала. — Вот на него смотри — узнаешь?

— Позволь, но ведь это же тот самый тип, с фотокарточки Эммы Вольф.

— Слава богу, понял! И к тому же в форме эсэсовского майора, — ты понимаешь, что это значит? И если он встречается с Кульманом, кто же тогда Кульман? И связь Кульмана с Хойзером... — Ты понимаешь, что тут целое гнездо гадов? Надо сейчас же запросить редакцию журнала — откуда у них этот снимок? И фамилия — смотри, его фамилия Лангер!

...Через три дня пришел ответ.

«Лангер Иохим-Людвиг, майор войск СС — до 1941 года служил в Заксенхауэене, нацистском концлагере под Берлином, отличался исключительной жестокостью в обращении с заключенными. Фотоснимок его найден при разработке архивов СС. Разыскивается, как военный преступник». К документу была приложена большая фотография Гетлина.

Собрав все материалы, Эрих пошел к комиссару.

— Здравствуйте, товарищ Вальтер. Как ваши успехи? — Вернеман, читавший до прихода Вальтера какой-то документ, положил его в кожаную тисненую папку, которую тут же захлопнул.

— Здравствуйте, товарищ комиссар. Вот ответ из редакции. — Эрих протянул комиссару документ. Быстро пробежав его глазами, комиссар одобрительно хмыкнул.

— Хорошо! Даже очень хорошо. И вам, видимо, кажется, что вы напали на что-то интересное?

— Безусловно!

— И вы полагаете, что убийца...

— Да, товарищ комиссар, это он. — Эрих указал на фотоснимок из редакции. — Судите сами: место для убийства Вольфа выбрано исключительно удачно. Убийца сидел в засаде — значит, он знал и время, когда Вольф должен был проезжать мимо озера. Он мог это установить только наблюдением, причем довольно продолжительным, — ну, скажем, в течение трех-четырех дней. Теперь дальше. Вот тетрадь с записью рассказа Эммы Вольф — слушайте: «Этого мужчину я за два дня до убийства Зигфрида видела, он из нашего переулка выходил...» Ведь речь шла об этом самом майоре СС. И он знаком с Кульманом — это установлено. Мои выводы: этот эсэсовский майор мог быть прислан Бобом из Западного Берлина; он через окно дома Кульмана мог наблюдать за Вольфом и потом убить его.

— Что же, это вполне логично.

Комиссар еще раз прочитал сообщение редакции.

— И запросите, какие конкретные имеются данные о жестокости этого бывшего майора. Когда сведения поступят, заготовьте документы о немедленном его аресте, как только он будет обнаружен на территории нашего района. С этим все.

Эрих встал, но комиссар задержал его:

— Подождите, есть еще один вопрос. Сегодня я получил один любопытный документ из Берлинского Управления... — с этими словами Вернеман подвинул к себе папку и вынул из нее несколько скрепленных вместе листов. — Слушайте, товарищ Вальтер, это касается Хойзера. Значит — так: «Перешедший недавно в ГДР бывший сотрудник Берлинского филиала Восточного бюро социал-демократической партии Гельмут Копанке сообщил, что видел упомянутого Хойзера неоднократно в помещении Восточного бюро. В 1948 году Хойзер имел личную беседу с мистером Бобом...»

— Как с Бобом? С тем самым?

— Спокойно, товарищ Вальтер. Да, с тем самым. Сейчас его резиденция в Берлине, Ваннзее, Кастаниеналлее, 13. Возьмите этот документ, ознакомьтесь с ним — Гельмут Копанке ясно и недвусмысленно говорит, что до 1948 года Хойзер шпионил, но потом перестал ездить в Берлин. Надо продумать, как быть с Хойзером дальше. Мне думается, с этой фигуры и надо, наконец, разматывать весь клубок. Завтра я вас вызову. Теперь все.

...И вновь пришла весна — нежная, ласковая.

Зацвели липы в парке, наполняя воздух дурманящим ароматом; зазеленел плющ на серых угрюмых бастионах замка; сочная трава поднялась у берегов Заале.

Но Эрих Вальтер почти не замечал этих чудесных перемен в природе. Он весь был погружен в кропотливую и сложную работу. Он начал постепенно, очень осторожно соединять разрозненные нити доказательств. Результатом этой работы мог быть крах новой вражеской резидентуры. Допросы, опознания, очные ставки, опять допросы и снова очные ставки; кропотливое изучение документов; сопоставление и анализ показаний; запросы и еще запросы. Фелльнер однажды сказал Эриху, что двадцати четырех часов в сутки ему явно не хватает.

В заветной прошнурованной и опечатанной сургучом тетради были теперь и фотоснимок Вилли Гетлина, доставленный ему прошлым летом Эммой Вольф, и ответ из редакции вместе с фотоснимком Гетлина в форме майора войск СС; там было донесение о связи Хойзера с «Восточным бюро» и показания свидетелей о ежемесячных посещениях бывшего социал-демократа бывшим эсэсовцем; там были материалы по убийству Вольфа с предполагаемыми анатомическими данными убийцы, и совпадавшие с этими данными описания внешнего вида Гетлина, полученные через соседей Хойзера. Все это были прямые и косвенные улики.