Чтение онлайн

–  Да, была такая девочка. Она оказалась жива. Однако в большинстве случаев, когда люди пропадают больше чем на два дня и за них не требуют выкупа, они мертвы. Либо ушли по доброй воле. Я знаю, что Камерон не собиралась убегать. Значит, она мертва.

–  У вас нет никакой надежды?
– недоверчиво спросила Филлис.

–  Я не тешу себя несбыточными надеждами.

Я хорошо знала свое дело.

Судебный исполнитель объявил о приходе судьи, и все встали. Место на возвышении занял человек с проседью - не в судейской мантии, а в костюме. Я не удивилась, узнав в нем того мужчину, который недавно разговаривал с Филлис. Городской прокурор (по крайней мере, мне думалось, что это именно прокурор) уже сидел напротив судьи, нагромоздив перед собой высокую стопку дел. Заседание началось.

Я бывала в судах и раньше, по разным поводам, поэтому меня не удивило, что все выглядело не так, как в старых фильмах с Перри Мейсоном или в более позднем сериале «Судья Джуди». Люди входили и выходили. Арестантов приводили и уводили. В промежутках между слушаниями присутствующие тихо переговаривались. Обстановка была самая будничная, никаких драматических моментов.

Когда объявляли очередное имя, люди поднимались на возвышение и садились напротив судьи. Судья читал выдвинутое обвинение, спрашивал у истца, может ли тот что-либо добавить, и после обсуждения выносил решение.

–  Это больше похоже на дорожный суд [23] , верно?
– прошептала я Филлис.
– Как-то все несерьезно.

Она в это время внимательно, оценивающе слушала судью.

–  Выдвинутые против вашего брата обвинения - чушь собачья, - так же тихо ответила она.
– Его хотят осудить за разбитый фонарь. Невероятно!

Прошел час, прежде чем очередь дошла до Толливера. Брат выглядел усталым. Каждый раз, взглядывая на меня, он силился улыбнуться. У него это неважно получалось.

Наконец судебный обвинитель объявил:

–  Толливер Лэнг.

На Толливере, слава богу, не было наручников. Он поднялся на возвышение в сопровождении тюремного охранника.

–  Мистер Лэнг, судя по документам, против вас в прошлом году выдвинули обвинение в Монтане, а здесь у вас была проблема с задним габаритным фонарем.

Похоже, ответа от Толливера не требовалось. Узкое лицо судьи было хмурым.

–  Как зовут офицера, который задержал вас за фонарь? Бледсо? Он здесь?

–  Нет, ваша честь, - ответил секретарь.
– Сегодня у него дежурство.

–  Прелестно. Теперь он говорит, что ошибся насчет Монтаны?

–  Да, ваша честь, - сказал прокурор.
– Он просит извинения за ошибку.

–  Это очень серьезная ошибка.
– Судья, нахмурившись, посмотрел в бумаги.
– И очень странная. А как насчет фонаря?

–  Он настаивает насчет фонаря, ваша честь, - с бесстрастным лицом ответил прокурор.

–  Как долго этого человека держали в тюрьме?

–  Две ночи.

–  Две ночи в тюрьме за разбитый фонарь?

–  Мм… Да, сэр.

–  Вы не сопротивлялись при аресте?

Впервые судья обратился к Толливеру. Брат выпрямился.

–  Нет, сэр, - ответил Толливер.

–  Вас арестовывали в Монтане?

–  Да, сэр, но обвинения были сняты.

–  Дело перешло в государственный архив.

–  Да, сэр. И это было больше года тому назад.

–  Мистер Лэнг, вы хотите выдвинуть обвинение против офицера Бледсо?

–  Нет, сэр, я просто хочу выйти из тюрьмы.

–  Я могу это понять. Вы будете отпущены без залога, как только уплатите штраф за фонарь. Полагаю, вы не будете возражать против штрафа?

Толливер молчал. Наверняка ему хотелось сказать, что фонарь разбил дубинкой сам Бледсо.

–  Нет, ваша честь.

–  Хорошо, штраф за разбитый фонарь - сто пятьдесят долларов, - сказал судья.

Тюремщик увел Толливера через заднюю дверь. Должно быть, предстояло оформить соответствующие бумаги.

–  Здесь есть кто-нибудь, кто заплатит штраф?

Я подняла руку.

Судья едва на меня взглянул.

–  В ту дверь, за спиной секретаря, - махнул он рукой.

На подгибающихся ногах я прошла через указанную дверь, за которой увидела флегматичную женщину в форме цвета хаки и футболке и Холлиса в полной полицейской форме. Женщина сидела за маленьким столом с кассой, а Холлис, должно быть, охранял деньги и заботился о том, чтобы кто-нибудь из рассерженных наложенным штрафом не решил выместить свой гнев на кассирше.

–  Все закончилось хорошо?
– спросил Холлис, вздохнув при этом с облегчением.

–  Да.

Я подала женщине бумаги и сто пятьдесят долларов наличными. Она убрала деньги и, поставив на бумагах штамп «уплачено», вернула мне. Мне хотелось сказать Холлису еще что-нибудь, но я не находила слов, а за моей спиной уже кто-то ждал своей очереди уплатить штраф. Поэтому я просто улыбнулась Холлису и вернулась в зал заседаний. Там было не меньше людей, чем утром.

Фоллиетт ждала меня снаружи похожего на пещеру зала.

–  Спасибо, Филлис, - сказала я и потрясла ей руку.

Филлис улыбнулась.

–  Да я ничего и не сделала, только доложила суду о своем приезде, - сказала она.
– Если хотите знать мое мнение, кто-то предложил Бледсо отказаться от обвинений, чтобы ему самому не пришлось отвечать.

–  Может, он сделал это импульсивно, чтобы кому-нибудь угодить, а потом выяснил, что он вовсе и не угодил своим поступком.

Возможно, здесь замешан его кузен Пол. Не исключено, что его начальник, шериф. А может, дама, владеющая половиной города, - Сибил. Или…

–  Пойдемте в тюрьму, - предложила Филлис.
– Я дождусь вместе с вами, когда его выпустят. Хочу убедиться, что все в порядке.

Мы снова пошли в тюрьму, и я спросила женщину за стойкой, где можно подождать. Она указала на стулья в той же приемной, где накануне я так нервно ожидала Толливера.

Ждать пришлось долго, и Филлис, верная слову, оставалась со мной. Конечно, я знала, что она впишет в счет потраченное время, но на ее месте большинство юристов похлопали бы меня по спине и поспешили обратно в свой офис. Заметив, что я предпочитаю молчать, она вынула из кейса какие-то бумаги и изучала их, пока я сидела с закрытыми глазами.