Чтение онлайн

Бекетов налил обоим.

– Проще ответить на второй вопрос. Я здесь живу с советских времён. Сначала в сороковом доме, потом разменялся с доплатой на этот, прикупил у соседей смежную квартиру, когда они съезжали. Потом для тёщи тремя этажами ниже. И больше никуда не собираюсь. Коттедж – это дача и понты. Моё детство прошло с мальчишками на канале и на озере у «Трудовых резервов», сейчас спорткомплекс переименован в «Олимпийский».

Лёха кивнул.

– И в лесу у Кольцевой?

– Точно. Лесопарк за «Трудовыми», когда тебе десять-двенадцать, казался настоящей тайгой, джунглями, полными монстров и приключений. У моего сына в этом же возрасте – компьютер, планшет, смартфон. Мы играли в те же игры, только на улице и не в «Покемон Гоу».

– Наслышан. Старые опера говорят: тогда на улице стократ опаснее было. Нынешняя молодёжь драться не умеет и не любит.

– Мы умели, – смурное лицо Бекетова чуть посветлело от воспоминаний. – Это сейчас смотрят фильмы про метросексуалов. У нас другие котировались: «Кулак ярости», «Удар дракона», «Крутой Уокер». Даже самые хилые и больные лупили кулаками в стену, воображая себя каратистами. Ну, и рубились. Двор на двор, район на район. Потому и в лес к МКАДу было жутко ходить: вдруг там пацаны с другого района, и их больше.

– Но всё равно ходили?

– Само собой. Острые ощущения. Как сейчас говорят, адреналин. Но ничего. Пригодилось, когда в Афганистан отправили. Меня сразу после юрфака – командиром мотострелкового взвода. Был бы комнатным мальчиком, точно бы пропал.

– Твою ж… Афган, говорят, это серьёзно.

– Именно, – подтвердил Бекетов. – Потом, правда, взяли в военные дознаватели. Так что мы с вами, Алексей, чуть-чуть коллеги. Я, правда, дисквалифицировался. Сейчас больше по экономике. Да вы пейте, не стесняйтесь. Скажу Ильиничне вам в зале постелить, чтоб не пришлось на районе рассекать в шинели и подшофе.

– Да уж, – кивнул Лёха. Засветиться в милицейской форме пьяным на «Востоке-1» после всего случившегося – только добавить себе неприятностей. Бекетов его и вправду выручает.

– Кстати, о питье, – продолжил воспоминания старожил микрорайона. – Стакан томатного сока в гастрономе, в котором сейчас «Заряна», стоил десять копеек. Соль была в стакане с алюминиевой ложечкой, крупная и всегда чуть мокрая от капель сока. Потом установили аппарат для молочных коктейлей. Когда лет пятнадцать-шестнадцать исполнилось, мы с пацанами уже не на сок и не на мороженное копейки тратили. Скидывались на пузырь «Яблочного крепкого», тогда продавщицы смотрели на наш возраст сквозь пальцы. На пятерых-шестерых разливали за углом пол-литру чернила, каждому полстакана перепадало. Не окосеешь, конечно, но чувствовали себя такими взрослыми! Ходили враскачку, точно пьяные.

– Поэтому вы в «Заряну» по-прежнему заглядываете. От ностальгических воспоминаний.

– Заскакивал. Больше не собираюсь. Сейчас с ней связано другое воспоминание. Алексей, вам точно не надо в патруль? На улицах снег месить?

– До утра свободен.

– Жена, подруга, друзья?

– Друзья все на службе, мне, считай, повезло. Ни жены, ни любовницы. Родственники в Гомельской области. А к девяти топать в райуправление.

– Значит, так. Решено. Оставайтесь. Сына уложу, вместе посмотрим поздравления Президента и какой-нибудь концерт. У меня друзей-приятелей хватает, и бабы не проблема. Но, как вы догадываетесь, сегодня к ним не тянет.

– Вы не ответили на главный вопрос. Кто же из друзей-приятелей или просто конкурентов достаточно хорошо вас знает и одновременно имеет мотив спровадить на тот свет?

– Сразу не отвечу. Подумать надо.

– Не они? – Лёха вывел на экран смарта фотки парочки из «Приора».

– Гэбисты мне их показывали. Этого точно разок видел – в гаражах у кладбища, – палец Бекетова ткнулся в криминальную физиономию Томашевича, покойного водителя «Гелендвагена». – Второго, наверное, тоже, но не вспомню где…

– Ясно. Думайте, Евгений Михайлович. Надеюсь, прямо сейчас вам ничто не угрожает. Злодей затих. Если снова произойдёт на вас покушение, будет понятно – его рук и «Заряна». А вот кончатся праздники, я бы остерегался. Вплоть до того, что нанял охрану.

– А смысл? – видно было, что мысль о невидимом киллере Бекетова напрягла. – Ну, таскал бы я секьюрити. В магазине они полегли бы вместе с Софой. Тут защита одна – быстро вычислить, кому выгодно.

– Или я ошибаюсь, – самокритично добавил Лёха. – Никто на вас не охотится, а в магазине случился обычный политический теракт.

Укладываясь на гостевой диван во втором часу ночи, он подумал, где и с кем спит сегодня Инга? Но не спрашивать же у Бекетова…

На следующий вечер Лёхе не обломился вискарик перед телевизором. Зато дамы присутствовали и в самом романтичном численном раскладе – двое на двое. Вот только обе служили в инспекции по делам несовершеннолетних, старший и нестарший лейтенанты, привычные отбиваться от назойливого мужского внимания со стороны коллег. Даже Вася Трамвай, падкий до женского пола, не пытался скрасить ожидание флиртом.

Лёха в тысячный раз глянул время на смарте.

– Может, ну, его? Просто заявимся к нему домой, возьмём тёплого и потащим в подвал.

– Просто?.. Не получится, – разочаровала его Марина, высокая и накаченная девушка, словно лучшие годы отдала не любимому человеку, а какому-то тяжёлому спорту вроде метания молота. И лицо у неё было крепкое, румяное, такое бы снимать для социальной рекламы о счастливой жизни выпускников, направленных по распределению в колхоз.

– Я же предупреждала, он упрётся. Сначала заявит: «Я арестован? Задержан? Если нет, давайте мне повестку, завтра сам явлюсь в управление со своим адвокатом».

– Хорошо живут люди. В восемнадцать – и уже свой адвокат. У меня даже своего парикмахера нет, – позавидовал Вася.

– И у него нет. Просто выпендривается. Я его три года знаю, ещё по малолетке. Тип натуры такой – поэт-бунтарь. Против абортов, последней диктатуры Европы, обязательной военной службы и смертной казни.

– И я его помню. Ещё когда на практике была. Клеиться пробовал, прикинь!

Младшая из двух офицеров, Ольга, выглядела миниатюрнее и симпатичнее. Но только в присутствии Марины и на её фоне.