Чтение онлайн

— Та самая — это которая?

— Ты что? Можно подумать, ты никогда арктурианских опер не смотрела!

— А-а… Знаешь, я предпочитаю земные. Их больше, и можно смотреть не в записи. Но всё равно, Андреа Фаррани на Земле – это круто!

Через то время, которое требуется радиосигналу, чтобы дважды преодолеть полтораста гигаметров от Земли до скачковой зоны в гигаметре от Солнца, то есть минут примерно через двадцать, пришёл ответ от Лады.

Мара задумалась, потом вызвала на экран список сотрудников лаборатории Шварцвассера и ткнула курсором в один телефонных номеров:

— Карл, привет! Тут такая оказия образовалась… Хочешь в космос?

— Надолго?

— Ну… стандартный контракт в торгфлоте на сто мегасекунд, то есть чуть больше трех лет, а там видно будет. Понимаешь, в Солнечную Систему пришёл тысячетонник «Марианна», и им нужен механик. Движки там такие же, как на корветах класса «Карачава», ты на них собаку съел и кошкой закусил, так что справишься.

— Решаться надо сразу?

— Вообще у тебя есть минимум месяц, пока они дойдут до Земли из точки скачка. Но я бы на твоём месте не тянула. Неохота подсовывать хорошим знакомым человека, который видел космический корабль только на стапелях, а за месяц можно тебя слегка поднатаскать. «Сюркуф» пока что никуда с орбиты не собирается, там, правда, движки предыдущей модели, зато невесомость настоящая. Я договорюсь.

— Мара, я тебя при встрече расцелую! Спасибо!

«И я тебе даже это позволю, романтик чертов, — подумала Мара. — Вот сплавлю тебя Ладке, и клейся к ней, сколько влезет. Если только вообще не потеряешь интерес к женскому полу от обилия впечатлений.»

Карл Кроппке, аспирант Венского Технического Университета, давно и безуспешно ухаживал за Марой — наверное, с самого первого ее появления в лаборатории Шварцвассера, то есть уже месяца три как. Парень он в принципе был неплохой, но почему-то Маре казалось, что ему интересна не столько она сама, сколько возможность соприкоснуться хоть с чем-то космическим…

Карл выбрался из узкого люка в машинном отделении «Сюркуфа», выскользнул из лёгкого скафандра, утяжелённого противорадиационной защитой, бросил тот плавать в невесомости и с наслаждением потянулся. Лёгкое течение воздуха, создаваемое системой вентиляции, понесло Карла и скафандр в разные стороны.

— Ты в невесомости не очень-то расслабляйся, — Мишель Карсак, вылезший из того же люка непосредственно перед Карлом и уже успевший закрепить свой скафандр в соответствующей нише, поймал Карла за ногу и подтянул к стене, где можно ухватиться руками. — А то завтра начнём учить тебя работам в вакууме — унесёт, лови тебя потом где-нибудь в радиационном поясе. В общем, крепи скафандр, потом лови Марку где-то в районе второго плутонга среднего калибра и тащи в кают-компанию, а то уже обедать пора.

Карл выбрался в коридор и двинулся вдоль него, перебирая руками скобы на стене. В большей части помещений корабля, висящего на орбите, царила невесомость. Только на жилой палубе за счёт центробежной силы создавалась тяжесть примерно уровня лунной.

«Устроить мне дополнительную прогулку в невесомости на другой конец корабля — это у Мишеля, конечно, добрая идея, — думал Карл, скользя вдоль стены коридора. — Но до чего же хочется оказаться в месте, где можно стоять на ногах!»

Почти целую вахту они с Мишелем делали профилактику главным двигателям «Сюркуфа». Карл на своей шкуре прочувствовал, что двигатели старого корабля — совсем не то, что на стапеле или даже после ходовых испытаний. За несколько десятилетий службы «Сюркуфа» конструкции в реакторном отсеке нахватали достаточно нейтронов, чтобы начать заметно излучать. Поэтому, невзирая на то, что корабль не включал двигатели уже пару месяцев, находиться вблизи них можно было только с защитой. Мало того, процессы захвата нейтронов и радиоактивного распада заметно изменили химический состав обмоток, и температура перехода в сверхпроводящее состояние снизилась на пять градусов — предел для системы охлаждения этого типа. По-хорошему двигатели пора было менять. Но, как рассказывал Мишель, корпус корвета был ещё в худшем состоянии, чем двигатели, поэтому списывать «Сюркуф» имело смысл только весь целиком. Вот как только пройдут ходовые испытания «Маринеско» и «Орельяна», которые уже почти достроены, так сразу ставить их на боевое дежурство, а «Сюркуф» — то ли на Луну, то ли на высокую орбиту захоронения.