Чтение онлайн

— Руслан, ну как он, по-твоему?

— Он-то нам подойдёт, а вот подойдём ли мы ему?

— А чем вы можете мне не подойти? — удивился Карл.

— Понимаете, молодой человек, вы всю жизнь прожили в городе. Опыта нахождения в одной и той же тесной компании в течение нескольких месяцев у вас нет. А мы в случае чего даже не сможем списать вас на берег раньше, чем через полгода.

— Что ж, я готов рискнуть.

— Мы тоже, — капитан глубоко вздохнул. — Другого механика всё равно взять негде. Выпускника ВКА нам не отдадут, на Марсе сейчас тоже нет никаких кандидатур. А у нас две научные станции в качестве ближайших портов захода.

Капитан оглянулся вокруг и остановил взгляд на своем третьем штурмане, сидевшем за соседним столиком в компании курсантов ВКА.

— Лада, — позвал он, — тебе всё равно через десять минут идти помогать Джилли с разгрузкой. Отведи новобранца на корабль, там Педро как раз консервирует машину. Пусть посмотрит, а заодно и поможет, если что.

Перед тем, как переступить комингс люка и ступить на палубу «Марианны», Лада произнесла загадочным тоном:

— Пожалуйте бриться, вот мой пароход…

Карл озадачено потрогал свои чисто выбритые щеки.

— Это цитата из старинной моряцкой песни, — рассмеялась девушка. — Там дальше было: «Ты с нами поплавай хоть самую малость, а после, товарищ, сердись на Торгфлот 8».

После этого она устроила Карлу краткую экскурсию вдоль фюзеляжа «Марианны» — от входного люка, который был почти рядом с пилотажной рубкой, до машинного отделения, расположенного в хвосте.

— А где же жилая палуба? — спросил Карл, когда они уже подошли к люку машинного отделения. Он привык, что на всех кораблях, которые он проектировал, да и на «Сюркуфе» тоже, была кольцеобразная жилая палуба, на которой в полете с помощью центробежной силы создавалась искусственная гравитация.

— Ишь чего захотел — жилую палубу! У нас не фрегат, а торговец-тысячетонник. Пока на орбиту не выйдем, не будет тебе жилой палубы. Она у нас надувная, сейчас сдута и упакована. Зато мы можем садиться не только на воду, но и при особой нужде на полосу. Правда, на нее садиться — на глиссаде семь потов сойдёт

— А где же вы будете жить всё время стоянки?

— В порту, в бордингаузе. Кстати, там и места гораздо больше.

Часом раньше Лада, отправив Карла к начальству, спросила у курсантов:

— А где здесь можно спокойно посидеть с чашечкой кофе?

— Да тут же — вон столики, — ответил Ким. — А чего это ты не носишься колбасой по всяким грузовым делам, корректировке лоций или что там у вас ещё полагается делать третьему штурману?

— Ещё набегаюсь. У меня мой законный пилотский час. Не знаю, как у вас в ВКФ, а у нас в Торгфлоте тот, кто сажал корабль на планету в цивилизованном космопорту, час после посадки честно отдыхает. Я как зацепилась манипуляторами за палы, так сразу сдала «Марианну» старпому Джилли и вперёд, на выход вместе с пассажирами, — Лада отхлебнула из своей чашки. — Скажите, ребята, а чего это в вашей Порт-Шамбале глиссада такая негуманная? Планета как планета, океанов полно, g в районе десяти, а космопорт в каком-то узком озере на высоте, где атмосфера разрежена вдвое. Да ещё и заход с севера на юг. Тормозишься как человек, с запада на восток, а потом делай поворот на девяносто градусов.

— Это у нас ещё самая гуманная глиссада в Солнечной системе, — возразила Лаура. — Ты на Марсе не садилась. Там атмосфера вообще ни фига не держит, и садиться надо на бетон.

— Слушай, ты вообще сажала сюда что-нибудь тяжелее двадцатиместного флиттера?

Лаура отмолчалась. Пока не вступили в строй новые корветы, отрабатывать посадку тяжёлых кораблей на планету четверокурсникам было не на чем. Старик «Сюркуф» попросту не выдержал бы грубого обращения новичков.

— Понимаешь, — разъяснил Мишель, — двадцать лет назад место для военной базы выбиралось из соображений не слишком стеснять землян. Это плоскогорье им нафиг не нужно, а побережья океанов у них заняты практически все.

Карл взялся лично показать будущим коллегам родную Вену. Разумеется, путешествие закончилось в хоригере.

— Что-то молодо вы выглядите, девушка, — с подозрением взглянул на Ладу официант. — У вас айди есть?

Лада прекрасно поняла, что он имеет в виду. Лекцию о странных обычаях Земли, связанных с понятием «совершеннолетие», она прослушала ещё в Порт-Шамбале. Однако и по спейсианским понятиям она получила взрослый статус буквально только что — право несения самостоятельных вахт во время скачка капитан подписал ей уже в Солнечной Системе. А в такой ситуации новоиспечённый судоводитель не может не поприкалываться.

— Ай-ди? А что это такое? Я это, немного не местная, местного сленга не разумею.

— Паспорт у вас есть?

— Passe porte? Портовый пропуск? Нет у меня никакого портового пропуска. Нас на космодроме из корабля без всяких пропусков выпускают.

— Ну хоть какой-то документ. Хотя бы водительские права…

— А, судоводительские права! Это есть, — Лада достала из внутреннего кармана кителя небольшую темно-синюю книжечку.

Официант внимательно изучил этот ранее невиданный документ. Фотография, цветная трёхмерная, вполне соответствует. Выдано Толиманским училищем космофлота. Дата рождения 15 брюмера 180 года. 9 прериаля 201 года присвоена квалификация штурмана межзвёздного плавания. На 8101,7 мегасекунде присвоено право несения самостоятельной скачковой вахты.

— Это по какому же календарю?

— По толиманскому. В земной, извините, пересчитывать не буду. Я, конечно, штурман, но помнить наизусть все правила пересчёта календарей в портах захода не обязана.

— Ладно, судя по этому документу, вам явно больше девятнадцати, так что имеете право пить вино, — официант махнул рукой и удалился.

— И сколько длится год на Толимане? — поинтересовался Карл.

— Двадцать четыре мегасекунды, против земных тридцати одной с половиной.

— А что бы ты ему сказала, если бы была с планеты, где год продолжительнее земного?

— Так бы и сказала. И пусть сам считает. Наверняка собьётся и решит, что право несения самостоятельных вахт — достаточный аргумент, чтобы разрешить пить вино. Не бета-лист же ему показывать.

— А что такое бета-лист?

Лада вытащила из того же кармана небольшую пластиковую карточку. На одной стороне имелось штук шесть ее фотографий — от совсем детской, лет этак трёх, до явно недавней — и ещё оставалась парочка свободных клеток. На другой стороне был список, каждая позиция в котором начиналась словом «Право». У всех позиций в списке, кроме последней, стояла жирная галочка и дата.