Чтение онлайн

— А может, всё обошлось?

— Допустим. Но — как?

Морская лазурь пожала голыми плечиками:

— Даже не представляю …

По установленным дамами правилам, мужчины не имели права отгадывать, если рассказывал кто-то из них. Посему они только слушали и молча ухмылялись.

— Ладно, мы сдаёмся, — сказала дама в лиловой чалме. — Рассказывайте, чем там у вас кончилось на самом деле.

— А кончилось гораздо проще, чем вы думали. Жена так и не приехала – билет не смогла достать. Вы ж помните, что раньше творилось в кассах, тем более — июль месяц, южное направление.

— У–у–у… — разочарованно протянули дамы.

— Минуточку, это не все! И вот, когда я окончательно понял, что тревога была ложная, я, естественно, захотел возобновить отношения с той норильчанкой. Сунулся, а она мне, знаете, что ответила? Прости, говорит, дорогой, но я уже нашла тебе замену! Как замену? А так, что жаль мне тратить зря последние отпускные денёчки, поскольку впереди меня ждёт долгая и одинокая полярная ночь! А? Каково? А вы говорите: любовь… Никакой любви на курорте не бывает. А то, что вы называете «курортный роман», на самом деле – обыкновенные шуры–муры, сегодня с одним, завтра – с другим.

— Ладно, ладно, сами вы хороши! – загудела на него лиловая чалма. – Жена вот–вот приедет, а он туда же, хоть что-нибудь, да урвать! Небось, и после библиотекарши не сильно-то скучал, нашёл какую-нибудь… парикмахершу.

— А как вы хотели? Не пропадать же отпуску! Кстати, вы угадали, она была парикмахерша. Из Магадана.

— Что вы говорите! В таком случае мы выиграли. 1:0!

Спустя несколько минут, в течение которых улеглись хихиканье дам и смущённое покашливание рассказчика, рыжая дама в шелестящем спорткостюме сделала следующее заявление:

— А я не согласна, что на курорте любви не бывает! Вот у меня приятельница ездила в прошлом году на море с собственным мужем. Так что вы думаете? У них там такая любовь началась, как в первый год женитьбы. Они, правда, дикарями отдыхали, жили в палатке, ночью голыми купались, при луне. Представляете? Ну, и… прямо, как молодые. Откуда что взялось.

— Ха! – сказал господин с обгоревшим лицом. – Чем же им ещё было заниматься в палатке? Ни телевизора, ничего!

— И вообще, – поддержала его дама в лиловом. — С мужем – это никакой не курортный роман, а обыкновенный отпуск.

— В том-то и дело, что необыкновенный! – защищалась оранжевая.

— Ну, пусть необыкновенный, но всё равно – с мужем не считается.

— Хорошо, а не с мужем может быть любовь?

— На курорте? Ой, не смешите меня! – продолжала гнуть своё лиловая. — Вы как будто не знаете, для чего мужчины сюда без жён ездят! Слышали, что наш уважаемый визави только что рассказывал? У них программа–минимум — развлечься, отдохнуть от семьи, попробовать чего-нибудь свеженького, желательно — помоложе. Но при этом учтите: на будущее они никогда ничего не обещают, и как только вы станете задавать им вопросы типа: «А ты мне позвонишь? А ты мне напишешь? А мы ещё встретимся?», они от вас тут же и сбегут. Так что называйте это как хотите: если вам не нравится слово «шуры–муры» (мне самой оно не нравится), пусть будет интрижка, флирт, курортный роман, но только не любовь, я вас умоляю!

— Ну, так и быть! – сказала оранжевая, решительно откинув назад растрёпанные рыжие волны. — Не хотела я рассказывать, да уж, пожалуй, расскажу! Дело в том, что у меня самой в жизни случилась именно такая любовь. Курортная!

— О! – обрадовался не успевший загореть господин. – Это поинтереснее, чем вести пустой спор о терминах. Мы вас очень внимательно слушаем!

— Было это ещё во времена Союза. Дали мне путёвку в дом отдыха в Пицунду. И познакомилась я там с одним человеком из Москвы, сама я, как вы знаете, живу в Саратове. Звали его Сергей. Красивый был очень – волосы тёмные, глаза голубые, высокий, подтянутый, прямо атлет. Дома у него, конечно, семья, дети, как и у меня, впрочем. Мы с ним как-то сразу друг друга заметили и сначала все смотрели издали — я на него, а он – на меня, как будто удивлялись, а где-то на третий–четвёртый день нашего там пребывания уже сошлись. И так сошлись, что просто минуты одной друг без друга не могли находиться. А чтобы отдыхающие на нас не косились, мы всё время уединялись – то в рощу пойдём, там великолепная самшитовая роща была, бродим, гуляем, то по берегу уйдём далеко–далеко, и практически ни с кем не общались. Он меня «золотой рыбкой» звал. Мне тогда двадцать семь было, а он на пять лет старше. Вскоре нас вычислили, и пошли разговоры всякие, и дошло до главврача. А главврачом там был симпатичный такой пожилой абхаз, Томаз Георгиевич. Вот он приглашает нас обоих к себе в кабинет и говорит:

— Уважаемые! Я человек кавказский, мне ничего объяснять не надо, но люди здесь разные отдыхают, кому-то не нравится, когда у них на глазах шуры, амуры…

А Серёжа ему:

— Томаз Георгиевич! Я люблю эту женщину.

У меня сразу слезы, ведь мне самой он ещё ни разу этих слов не говорил.

Главврач посмотрел внимательно на него, на меня и вдруг достаёт из ящика стола ключи и отдаёт их Сергею. Вот, говорит, это номер на третьем этаже, в самом конце коридора, он свободен, можете им располагать.

— Ничего себе! – присвистнула лиловая чалма.

— Да, представьте! И с тех пор мы каждый год приезжали туда, и каждый раз этот замечательный главврач разрешал нам поселяться вместе. Зимой мы переписывались до востребования и перезванивались, ждали лета, а летом был у нас совершенно сумасшедший месяц счастья. Персонал к нам привык и уже не обращал внимания, а отдыхающие, те просто считали, что мы – муж и жена. И так продолжалось целых пять лет, пока однажды…

Тут золотая рыбка умолкла, отвернулась и стала смотреть на море, взволнованная, как видно, собственными приятными воспоминаниями.

— Ну, господа, думайте! — скомандовала вместо неё лиловая чалма.

По правилам, именно мужчины должны были отгадывать конец истории, рассказанной дамой.

Мужчины молчали, слегка озадаченные.

Первую попытку сделал господин, обгоревший на солнце – самый упитанный и самый безволосый, так что красным цветом горели у него не только гладкие щеки, но и такая же гладкая лысина.

— Я подозреваю, — вкрадчиво начал он, — что ваш муж в конце концов узнал обо всём и больше не стал отпускать вас одну на юг. Честно говоря, я очень удивляюсь, как он вообще…

— Вы не угадали, — отрезала дама в оранжевом.

— А, ну, тогда, вероятно, жена вашего возлюбленного, все узнала и неожиданно нагрянула в Пицунду.

— И вы не угадали, — вежливо улыбнулась рыженькая небритому, загорелому господину.

Наступил черёд самого бледнолицего, который после дополнительного размышления сказал следующее:

— Поскольку, как только что выяснилось, ни муж, ни жена ничего не узнали, логично было бы предположить, что ваш…э–э… нетипичный курортный роман продолжается до сих пор. Однако вы отдыхаете здесь одна, значит, это предположение неверно. Так же, как и то, что вы оба развелись и стали жить вместе, иначе вы опять же были бы здесь не одна. Есть ещё третья версия, так сказать, политическая. Вы сказали, что дело происходило в Пицунде в те ещё времена, то есть, до 1991 года. Как известно, вскоре после этого в тех местах началась война, следовательно, ездить туда вы больше никак не могли. Возможно, вы просто расстались?