Чтение онлайн

Скальский закусил губы, снял очки и начал их вытирать, желая выиграть время; он боялся упустить готового покупщика, потому что другого пришлось бы на самом деле — отыскивать. Расчувствовавшись неожиданно, он бросился доктору на шею.

— Любезный друг! — воскликнул он. — Войди в положение человека, который продает все свое состояние!

Милиус снова принялся за ведомости, начал внимательно их рассматривать, потом подумал хорошенько и, написав свою цену, подал ее Скальскому, снова потянувшись за шляпою.

Аптекарь колебался, наконец подал руку и сказал:

— Согласен, но где же покупщик?

— Вновь прибывший незнакомец, с которым вчера я имел удовольствие сойтись несколько ближе. Он называется Яном Вальтером, долго служил лекарем в английском флоте, но имеет диплом магистра фармации.

— Иностранец?

— Нет, он родом из наших мест, хотя давно уже отсюда выехал; но хочет снова поселиться. Так как дело кончено, то я приду к тебе с ним вместе завтра утром.

— Хорошо, приходите завтракать, я приготовлю завтрак; он осмотрит дом и не мешает, чтоб узнал с кем имеет дело! — воскликнул Скальский, потирая руки. — Правда, уступаю дешево… но дети…

Аптекарь замолчал и вздохнул.

— А зачем так воспитал детей, что они водят тебя за нос? — спросил Милиус. — Оба мы терпим то, что заслужили.

— Ты же каким образом? — спросил Скальский.

— Я принужден был выгнать своего воспитанника из дому! — воскликнул Милиус. — Но это был приемыш; а ты, бедняга, не можешь выгнать родных детей!

Скальский почесался.

— Итак, я ожидаю вас завтракать, — сказал он.

Милиус кивнул головой и медленно отправился к домику, занимаемому Вальтером.

Об этом человеке ходили по городу самые разнообразные слухи, распущенные людьми, переносившими его вещи, ибо из городских обывателей никто не бывал у него. Ни с кем он не знакомился, исключая некоторых мещан и ремесленников, да и тех не принимал у себя в доме. Об этом доме рассказывали чудеса. Милиус не обращал на это внимания, и был доволен развлечению; он радовался, что проведет вечер не в одиночестве.

Домик Вальтера был довольно просторный, с порядочным садом, и стоял отдельно. Вальтер оставил ему прежний вид, так как не имел ни времени, ни охоты его переделывать. Милиус застал Вальтера на лавке у ворот, и радушный хозяин немедленно ввел гостя в комнаты. Огромные сени были завалены ящиками и связками, самая упаковка которых представляла предмет любопытства, так как эти циновки, дерева и бечевки происходили из другого, незнакомого нам полушария. Все это загромождало сени почти до потолка, оставляя только узким проход вроде коридора.

Направо находилась рабочая комната Вальтера, при входе в которую Милиус, хотя был не из любопытных и нелегко поддавался Удивлению, однако, остановился на пороге. Вероятно, здесь были выгружены некоторые из упомянутых ящиков, потому что на полу, на столах, на полках и в шкафах лежали разнообразные предметы естественных наук и этнографии. Чучела зверей, препараты в спирте, засушенные головы, оружие диких индейцев, растения, приготовленные по новому способу, сохранившие естественный цвет и формы, а кроме того, книги и рукописи наполняли всю комнату. Был это кабинет ученого наблюдателя, имевшего, по-видимому, средства удовлетворять даже свои ученые прихоти, потому что с первого же раза нельзя было не заметить, что эти коллекции стоили недешево.

Милиус просто остолбенел.

— О, как же вы счастливы! — сказал он, складывая руки. — И зачем вам аптека, когда можете сидеть по целым дням за книгой и микроскопом, не заботясь о насущном хлебе?

Вальтер улыбнулся.

— Да, — отвечал он, — если это и не собственно счастье, то по крайней мере хороший суррогат его; но и этого недостаточно, ибо человек не машина для изучения, и вот среди разных опытов у него отзывается сердце, которое говорит, что Бог предназначил человека быть отцом, мужем, братом. У кого нет ни одной из этих обязанностей, жизнь того пройдет без следа.

— Но для чего же вам аптека? — прибавил Милиус, осторожно входя и осматриваясь.

— Сегодня еще я объяснить этого, любезный доктор, вам не могу, — сказал Вальтер. — Сочтите это за странность, за фантазию.

— За которую придется заплатить довольно дорого.

— Что ж делать, — сказал со вздохом хозяин. — Недаром я боролся с холерой на Ганге, с желтой лихорадкой на Гаити, с отвесными лучами солнца в Африке, собрал кое-какие деньжонки и имею право потешиться.

— Конечно, имеете, — отвечал Милиус, — садясь между огромным гербарием и какими-то фолиантами. — Но, не имея жены, детей, зачем же навязывать себе хлопоты по хозяйству?

Вальтер не отвечал несколько времени.

— Не могу еще вам ничего объяснить, — сказал он наконец. — Но если б вы все знали, то, наверное, оправдали б меня.

После этого Милиус рассказал об условии, заключенном со Скальским, и о приглашении на завтрак.

— На завтрак? Меня приглашать на завтрак! Зачем? — воскликнул Вальтер. — Я не имею надобности видеться с ним.

— А каким же образом окончите дело?

— Самым простым образом: я дам вам деньги, вы их заплатите, а Скальский выдаст расписку. Зачем мне идти к нему и заводить ненужные знакомства?

Здесь он остановился и, желая дикость свою как бы обратить в шутку, прибавил:

— Если б Скальский был нового рода жуком, каким-нибудь неизвестным видом из рода жесткокрылых, или, наконец, даже инфузорией, я, конечно, погнался бы за ним, но человек…

Милиус улыбнулся.

— Верьте, любезный товарищ, что и между людьми есть еще неисследованные виды, и если Скальский не принадлежит к ним, то в семействе его найдется какой-нибудь любопытный индивидуум…

— Я полагаю, ничего любопытного.

Вальтер подошел к зеркалу неизвестно зачем, долго смотрел на свое бледное лицо, и потом сказал, обращаясь к доктору:

— Неужели мне необходимо идти?

— Думаю, это неизбежно. Зачем вам окутываться ненужной, смешной тайной, выказывать какое-то презрение к людям?.. Верьте мне, что это не идет образованному человеку.

— Вы совершенно правы, — отвечал Вальтер. — Только… одна беда, что я теперь вам не могу объяснить всего никоим образом.

Милиус пожал плечами.

— А я не могу догадаться, потому что родился недогадливым, — отвечал он. — Во всяком случае не помешает пойти на минуту к Скальским.