Чтение онлайн

– Пять футов восемь или девять дюймов, но старается казаться выше, чем он есть. Правильные черты лица, темные глаза, вьющиеся русые волосы, этакий крутой парень. Хотя на вид достаточно симпатичный. И откуда только берутся красивые мерзавцы? Джон Уэйн, как тебя здесь не хватает.
– Девушка поморщилась.
– Возможно, во мне говорит предубежденность. Бреннерман имел шесть футов два дюйма роста, и казался неуклюжим верзилой. Я с отвращением взирала на эту глыбу, нависающую над молодыми симпатичными парнями. И немало помучила его, прежде чем поняла, что имею дело с необычайно мягким, честным, смелым... Господи, я сейчас разревусь!

Она порывисто встала и отвернулась от меня. Покорный слуга осторожно приподнялся на ноги, надеясь, что сломанное ребро, если оно и в самом деле сломано, останется на своем месте. Когда меня били ногами по ребрам в последний раз - слава Богу, с другой стороны - я угодил в больницу с исцарапанным легким.

Молли Бреннерман, всхлипывая, опиралась о стену нашей камеры, прижавшись лбом к окрашенному металлу. Я развернул ее и обнял за плечи. Она отчаянно вцепилась в меня. Спустя какое-то время рыдания ее стали стихать.

– Спасибо за дружеское плечо, - прошептала она.
– У вас не найдется еще и дружеского носового платка?

– Специально припас, - я вложил платок ей в руку.
– Хотите рассказать, как это произошло?

– Я уж думала, со мной что-то неладно!
– выдохнула девушка.
– Ни единой слезинки, хоть я и видела... Плавник, большая темная тень и кровь, расплывающаяся по воде! А потом я умерла, умерла внутри и утратила способность плакать... Как будто и не любила на самом деле... Господи, вот вам и еще одна запоздалая реакция. Простите!
– Тело ее вновь начало содрогаться. Когда всхлипывания стихли, она произнесла: - Наверное, мне не хотелось проявлять слабость перед ребенком, чтобы не расстраивать его.

– Вы имеете в виду мальчика-офицера?

Она ощутила мою иронию и укоризненно сказала:

– Не надо на меня так смотреть! Да будет вам известно, что мне уже почти тридцать, а он и в самом деле очень молод.
– Она неожиданно прыснула.
– Видели бы вы его галантность, когда мы оказались запертыми вдвоем. Это было еще в коттедже, вначале, прежде чем появился корабль. Он вполне серьезно заявил, что мне нечего опасаться: он ни в коем случае не воспользуется сложившейся ситуацией. Зря я над этим смеюсь. Он и в самом деле хороший мальчик, бедняжка. Может вам удастся ему помочь? Посмотрите.

– Боюсь, у меня гораздо лучше получается портить человеческие тела, нежели чинить.

Лейтенант Рикардо Сандерсон был одет в красную с белым майку и красные хлопчатобумажные штаны, которые, вероятно, некогда имели весьма спортивный вид. Теперь они выглядели не лучше, а то и хуже, чем наряд девушки, поскольку он был болен и потерял больше крови. Собственно, и Молли перепачкалась в крови, ухаживая за ним. Возможно, когда-то он был симпатичным молодым человеком, трудно сказать. Бесцветная опухоль на разбитом носу почти закрывала глаза. Он лежал на спине, тяжело дыша через приоткрытый рот, и за разбитыми, опухшими губами обнаруживалась пара сломанных зубов. Кто-то и в самом деле весьма старательно поработал над ним.

Однако все эти раны носили в большинстве своем косметический характер. То, что не заживет само, можно без труда починить, если пациент выживет. Я видел слишком много избитых мужчин, чтобы обращать внимание на подобные вещи. Гораздо неприятнее выглядела скверная опухоль над правым виском, которая мгновенно напоминала о моей собственной головной боли. Тем не менее, заметных повреждений черепа я не обнаружил.

– Проклятие, не знаю, что и сказать, - произнес я.
– Зрачки у него одного размера, что считается важным показателем, хотя и понятия не имею, почему. Доктор Хелмштейн считает, что желательно как можно скорее поместить мальчика в больницу.

– Легко сказать.

– Было бы желание, и так далее... А теперь расскажите мне все о трюме.

– О чем?.. О трюме судна? Я кивнул.

– Мне известно, что ценный груз - вернее, ценный для некоторых людей - выбросили за борт, дабы освободить место. Для чего? Что там хранили? Над чем работал мистер Альберт Поуп?

Молли Бреннерман покачала головой.

– Извини, Мэтт... Можно мне называть тебя Мэтт? Ты тоже зови меня Молли, пожалуйста.
– Она глубоко вздохнула.
– Извини, я присматривалась, я понимала, что должна разузнать как можно больше, пока есть такая возможность, но... Могу лишь сказать, что он работал со сваркой. Однажды он появился в полном облачении сварщика: знаешь, со щитком и асбестовыми рукавицами.

– Это и есть защитный костюм, о котором ты упоминала?

– Нет. Я имела в виду другое. Совершенно белый скафандр, закрывавший его с ног до головы, как у водолаза. Возможно, это прозвучит глупо, но мне он почему-то ужасно не понравился.

– В нашем деле считается все. Продолжай.

– Нет, это все...

Раздавшиеся за дверью гулкие шаги заставили ее замолчать. В замке щелкнул ключ.

В двери появился неизвестный мне низкий темноволосый мужчина средних лет. В руках он сжимал автомат, что выглядело совершенно нелепо. Нужно быть помешанным самоубийцей, чтобы устроить пальбу в подобном ограниченном пространстве, где пули непременно примутся рикошетировать от стальных стен. Помешанным самоубийцей или человеком, который совершенно не разбирается в оружии, в частности, в автоматах. Мужчина был одет в чистые штаны и рубашку цвета хаки. Небрежным движением руки он отправил нас к дальней стене. После чего у двери расположился его коллега, одетый и вооруженный точно так же, но покрупнее и со светлыми волосами. Мгновение спустя он предупредительно отступил, пропуская молодого человека, которого я узнал по описанию Молли. Младший тоже носил чистый и тщательно выглаженный наряд цвета хаки, по-видимому, униформу местных штурмовиков.

Девушка достаточно хорошо обрисовала его в своем понимании, но она была излишне цивилизованным человеком. Чтобы разглядеть истинную сущность человека, нужно в чем-то походить на него, и меня нисколько не провели его отутюженные штаны и аккуратно зачесанные волосы. Я могу за милю учуять прирожденного убийцу, а данный экземпляр относился к числу тех крутых ребят, которые делают это ради удовольствия и сеют смерть сразу, как только предоставится возможность сбросить те немногие оковы цивилизованного человека, которые у них еще остаются. На поясе у него красовалась кобура с револьвером: предположительно старым кольтом сорок пятого калибра или одной из его многочисленных современных имитаций, зачастую предлагаемых и в девятимиллиметровом варианте. Окончательно убедиться можно было лишь увидев диаметр пробиваемого пулей отверстия. С чем я мог и подождать.

– Уже на ногах, превосходно!
– заявил он.
– Меня зовут Гомер Эллвин. Я здесь командую. Надеюсь, ты прочитал мою маленькую записку. Попробуешь хитрить и дальше, очень об этом пожалеешь.

Покорного слугу так и подмывало высказать все, что я думаю о людях, которые избивают лежащего без сознания, но момент представлялся не самым подходящим. Поэтому я смиренно произнес:

– Никаких хитростей, сэр. Я буду вести себя хорошо.

Я почувствовал, как Молли Бреннерман беспокойно пошевелилась. И с внезапной укоризной посмотрела на меня. Она явно ожидала демонстрации отчаянной неустрашимости в лучших традициях Голливуда. Жаль, а показалась мне весьма сообразительной девушкой.