Чтение онлайн

— Хорошо. Ты слишком хороша и молода для такого засранца, как он. — Микки подмигивает, говоря мне, что его слова далеки от истины. Я видела, как Микки разговаривает с Ксандером, как будто он сын, которого у него никогда не было. Это мило.

Я бормочу какое-то согласие, которого на самом деле не чувствую.

— Так ты в деле?

— Я в деле. Но… — быстро добавляю я. — Я уезжаю на следующей неделе.

— Не волнуйся, малышка. Мы закрыты. Начнем с нового года?

— Звучит идеально.

— Закинь свое номер туда, — говорит он, протягивая мне свой телефон. — Я пришлю тебе подробности. Я хорошо заплачу тебе, если ты докажешь, что заслуживаешь доверия, но, будучи Рэмси, я уверен, что проблем не будет.

— Поняла. — Я салютирую ему и отступаю. — Спасибо. Я действительно ценю это.

— В любое время, малышка. Я действительно не видел, чтобы ты обслуживала столики или подавала кофе.

— Ты меня поймал.

Алекса и Нико нигде не видно, когда я выхожу из спортзала, но что-то подсказывает мне, что они все это слышали. Они, вероятно, уже сообщили и Тео.

Придурки.

Надевая шлем, я перекидываю ногу через байк и направляюсь домой, мои мышцы болят от дополнительных усилий, которые мы приложили с Ксандером, чтобы устроить хорошее шоу для Тео.

Фу. Что со мной не так?

К тому времени, как я возвращаюсь, Пайпер уже дома. Она сидит за барной стойкой на кухне, окруженная крафтовым дерьмом.

Ее глаза загораются, когда она видит меня, и мое сердце замирает.

Я действительно, действительно не хочу тратить свой вечер на это, но то, как ее губы изгибаются в улыбке, когда у нее появляются идеи, останавливает меня от спора.

— Ты уже поела? — Спрашиваю я, роняя свою школьную и спортивную сумку на пол.

— Нет, пока нет. Я ждала тебя.

Вытаскивая телефон из кармана куртки, я разблокирую его и еще раз перечитываю сообщение от Калли, которая пытается убедить меня, что я хочу пойти на рождественскую вечеринку в Найтс-Ридж завтра вечером.

Закрыв его, не отвечая, я открываю свое приложение для еды.

— Тайская?

— По-моему, звучит неплохо, — соглашается Пайпер.

— Что случилось с твоей предсвадебной диетой?

Она немного морщится, прежде чем признаться: — Мое платье немного великовато. Я думаю, что, возможно, немного помешалась на кроличьем корме.

— Я же тебе говорила, — говорю я, вспоминая, сколько раз мы с папой отчитывали ее за ее жесткую диету за последние несколько недель.

— Я знаю, знаю. Я плохой образец для подражания.

— Чувак, ты знакома с моей настоящей матерью? — Я нахально листаю приложение, чтобы найти свои любимые блюда. — О, подожди, нет. Нет, ты этого не делала. — Мой тон полон горечи и негодования, которые я испытываю каждый раз, когда думаю о своей матери.

Бесполезная сука.

Она провела всю мою жизнь, заставляя меня жить в аду, также известном как поместье Ловелл. Она отказалась отдать моему отцу опеку надо мной, несмотря на то, что он явно мог бы обеспечить мне гораздо лучшую жизнь, чем она.

Мы жили в дерьмовой многоэтажке с торговцами наркотиков и проститутками на каждом углу, а поножовщина происходила почти ежедневно. Она перепрыгивала с одной дерьмовой работы на другую дерьмовую, не прилагая никаких усилий, чтобы стать лучше, в то время как предпочитала наполнять свой организм большим количеством яда, чем пищи.

Обеспокоенный взгляд Пайпер прожигает меня насквозь, но я не поднимаю глаз. Я отказываюсь видеть жалость, которая, я знаю, задержится в ее глазах.

Она понимает. В какой-то степени.

Ее детство не было сплошным солнцем и розами. Ее родители были хладнокровно убиты, пока они спали, не кем иным, как моим отцом.

Я качаю головой.

Черт возьми, я окружена какими-то долбанутыми ребятами.

Пайпер, Стелла, Себ, Тоби. Все их детство по сравнению с моим выглядит как день на гребаной ярмарке развлечений.

— Ты хочешь свой обычный заказ?

— Ты меня знаешь.

Я выбираю наши любимые блюда, а затем открываю холодильник, достаю нам пару банок кока-колы, прежде чем скользнуть на сиденье рядом с ней.

— Так что же мы тогда делаем? — спрашиваю я, уставившись на карточки, покрытые, как я знаю, эскизами моего отца.

Я провожу кончиком пальца по его рисунку. Он настолько чертовски талантлив, что у меня от этого болят глаза, а желудок сжимается от ревности.

Сколько я себя помню, он был моим кумиром, моим героем, и я всегда хотела быть такой же, как он.

Возможно, я немного повзрослела с тех пор, как впервые подумала, что он буквально на седьмом небе от счастья, и я обнаружила некоторые его неосмотрительные поступки, в основном его связь со Жнецами — конечно, он был ребенком, у которого не было особого выбора в этом вопросе, — но я все еще боготворю его. И его талант обращаться с ручкой, тату-машиной, черт возьми, со всем, что оставляет долбаный след, — это единственное, чем я хотела бы обладать.

Искусство у меня в крови. Творчество — одна из немногих вещей в мире, которая имеет для меня смысл, но я никогда не буду так хороша, как он.

— Мы делаем это девчачьим.

— Девчачьим?

— Да, ты знаешь, что наша тема — кожа и кружева. Это, — говорит она, указывая на папин черный почерк, — кожа. Нам нужно добавить кружево. — Она достает моток настоящего кружева и огромный горшок со стразами.

— Я собираюсь пожалеть об этом, не так ли?

— Тебе это нравится. Однажды я даже позволю тебе втянуть меня в помощь со всеми твоими приготовлениями.

Я в шоке отшатываюсь назад. — Я-я в порядке, спасибо. Я не выйду замуж.