Чтение онлайн

— Чай с ромашкой и чабрецом. Может, хоть немного поможет.

Рома поставил на столик у камина чашку с горячим напитком и посмотрел на меня со смесью затаённой грусти и желания.

— Не буду, спасибо. — буркнула я, плотнее кутаясь в кокон.

— Я думал, ты давно выбралась из бутербродика, — улыбнулся краешком губ.

Я промолчала и демонстративно отвернулась от Грозовского.

Пока его не было, я успела передумать тысячу дум, но главной так и осталась злость на Дракона. То бегал за мной и чуть ли не на каждом шагу уговаривал быть с ним, а потом на ушко шептал, что он хочет со мной сделать, а когда я добровольно иду к нему в руки — сбегает.

— Ну, иди сюда. — ласково произнёс парень и присел рядом, притягивая к себе прямо в одеяле. — Уже успела себя накрутить? По лицу вижу, — вздохнул. — Тебя опоили женским возбудителем, Юль.

От такого заявления я даже обижаться перестала, а мои скакнувшие вверх гормоны, стоило ему приблизиться, немного поутихли.

— В смысле опоили? Кому это нуж…

И замолчала.

А ведь Таня меня предупреждала… Андрей со своим коктейлем! Вот козлина! Своими руками придушу, если ещё хоть раз увижу его поблизости.

— Много кому. — безрадостно ответил Рома. — Я привёз тебя сюда как раз таки поэтому. Рассказать всё, как есть. Тебе угрожает опасность.

— Тебя опередили.

— Кто? — сухо.

— Таня Соловьёва. Честно, я была удивлена.

Сидеть вот так вот на диване у горящего камина в объятиях Грозовского, оказалось, на удивление, приятно. Даже слишком.

Возбуждение, вызванное коктейлем, никуда не делось, и я также мучилась от желания притянуть к себе парня и взять «командование» на себя, а также от учащенного дыхания и сердцебиения, не говоря уже о жаре. Поэтому предпочла остаться в коконе пушистого одеяла.

А вот помутнение рассудка прошло, стоило остаться одной и немного полежать, злясь на парня за исконно женский девиз «возбудим и не дадим».

— И я удивлен. — нахмурился Грозовский. — Что она тебе сказала?

— Стася связалась с плохими людьми.

— Я даже догадываюсь с кем. — заиграли желваки на скулах парня.

Я вопросительно уставилась на него.

— Давай обо всём по порядку. — стараясь не смотреть в манящие глаза, тихо попросила я.

— Да, ты права. — тяжело выдохнул Рома и запустил руку в волосы. — Это будет нелегко.

— Главное, начать. — на моих губах появилась робкая улыбка.

И Дракон начал.

Рассказал о том, что его кровные родители погибли в автокатастрофе. Что он и дня не пробыл в приюте, как его забрали Грозовские, потому что Элеонора не могла забеременеть. И как потом родился Кирилл, спустя год.

В красках описал свою буйную подростковую жизнь, когда пытался доказать всем и себе, что он плохой и не достоин такой роскошной жизни и понимающих, богатых родителей. Как мучился и не мог забыть ту страшную аварию и покореженные тела родителей, навсегда застывшие в его памяти в неестественных позах.

— И вот тут, когда Элеонора решила поселить меня на отшибе, в уже знакомом тебе особняке, чтобы не позорил семью, я вступил на очень кривую дорожку. — его улыбка приобрела такой же кривой оттенок, а лицо помрачнело. — Я создал банду Чёрных Драконов и начал ходить по тонкой грани с криминалом.

Пламя камина освещало одну сторону лица Ромы, в то время, как его вторая половина — звериная — оставалась в тени. Та самая темная часть его души. И она вызывала мурашки страха по позвоночнику.

— Я творил ужасные дела, и даже не хочу, чтобы твои нежные ушки слышали это, но я хочу быть честен. Черные Драконы зарабатывали на казино и подпольных боях. Всё это незаконно, но когда отваливаешь приличную сумму местным ментам, они молчат, забирая каждый месяц свою долю за то, что покрывают.

Я молчала, продолжая слушать. Боясь спугнуть момент откровения Грозовского.

— И всё вроде бы было более-менее тихо, мирно, если эти слова применимы к тому, чем мы занимались. Азартные люди приходят с полным карманом денег, а уходят в долгах. Те, кто любят насилие — участвовали или становились зрителями на ринге. Мы гребли денежки лопатами, и наслаждались жизнью. Но долго так продолжаться не могло. Наши конкуренты — Псы — подняли головы и стали ловить моих ребят по одному. После чего я находил их полуживыми в больнице.

Он поднялся с дивана, принявшись мерить шагами комнату, словно не мог усидеть на месте.

— Я решил встретиться с главарём Псов, Шакалом. Даже имени его не помню. Хотел договориться мирно, естественно, только после того, как с лихвой отплачу за своих ребят. — зло ухмыльнулся парень, но на его лице присутствовал оттенок горечи. — Я не буду вдаваться в подробности, чтобы не травмировать твою порядочную психику. Скажу так, Шакал получил своё. Но мне этого было мало. Когда он клялся всеми богами, что больше никогда не посмеет даже появиться в нашей стране, я уже был готов остановиться, но тут появилась его девушка.

Меня всю потряхивало от того, что он рассказывал. Мелкая дрожь сотрясала тело, а конечности похолодели. Мне было страшно услышать правду. Хотелось остановить Дракона, но он не дал. Наоборот, в упор посмотрел на меня, не отводя глаз и практически не моргая.

— Она умоляла отпустить Шакала, сказала, что сделает всё, что угодно. — я открыла было рот, чтобы остановить его, но он лишь повысил голос, не давая мне сказать и слова. — И я сказал, чтобы она отдалась мне при своём мужике. Она сделала то, что я просил. Даже слова не сказала.

— Ты изнасиловал ее? — мои глаза застилали слёзы.

Грозовский не выдержал моего взгляда. Отвернулся.

— На тот момент, да. — облокотившись о полку камина, уставился в огонь. — Я не горжусь своим прошлым, принцесса. В свое оправдание скажу лишь одно, что когда живешь в жестоких условиях, где либо ты, либо тебя, всегда знаешь, чью сторону примешь.

— Ты ведь мог жить по-другому! — мне хотелось отрицать всё, что он сказал. Не верить. Но это было бы глупо.

— Мог. Я не говорил, что отличался умом и сообразительностью. Мною двигало желание почувствовать хоть что-то, помимо чёрной дыры в груди после смерти родителей, которая выжигала всё. И только ходя по лезвию ножа, я чувствовал, что живу. Что живой, а всё это не иллюзия моего умирающего разума. Я всегда считал, что нахожусь либо в коме, либо это мой личный ад. Поэтому жил, словно во сне. Проживал не свою жизнь.