Чтение онлайн

В голове пусто, как внутри колокола. Между нами больше нет никаких границ или недозволенного. Я понимаю, что, что бы с ней ни делал Акай, это не убило в ней самого главного. Она доверяет мне. Она позволяет мне все, что угодно. Более того, она и сама этого хочет. Иначе зачем возится, лишь сильнее насаживаясь на мои пальцы?

Перед глазами пляшут ярко-красные пятна. Я так хочу ее, что чуть отстраняюсь и зажимаю член, чтобы немного сбросить напряжение. А эта невозможная женщина переворачивается, вытянув перед собой тонкие руки, и приглашающе приподнимает бедра. Я, кажется, сейчас сдохну.

Фиксирую ее, прижав поясницу к матрасу, и начинаю медленно продвигаться вперед. Она болезненно стонет. И тут я понимаю, что в охватившем нас обоих безумии мы упустили кое-что важное… Выхожу рывком. Резко переворачиваюсь, загораживая Сану собой. Привыкший действовать в любой ситуации, прямо сейчас я вообще не понимаю, что делать.

— Акай… — выдыхает она за спиной. — П-пожалуйста, убери ор-ружие.

Он моргает. Опускает взгляд, не наигранно так удивляясь наличию пистолета в своей руке.

— Убери ствол. Ты пугаешь Сану, — мой голос звучит нейтрально, хотя все инстинкты обострены. Акай явно в шоке. И ждать от него можно чего угодно.

— Так, значит, вот почему тебе вдруг понадобилось, чтобы я не приходил без спросу? — вернув себе подобие самообладания, интересуется Акай и очерчивает дулом круг в пространстве. Не сводя с него глаз, медленно тянусь за своими штанам.

— Нет! Нет…

— Дай угадаю? Это не то, что я подумал? — его губы растягиваются, обнажая белоснежные зубы. Но это не улыбка. Это оскал. Бешеного животного.

— Нет! Просто дело не в этом. Мы же расстались. Помнишь? Ты меня отпустил.

Голос Саны срывается и дрожит. То, что она плачет, я понимаю, даже находясь в положении к ней спиной. Зверь внутри рычит и скалится. Зверю трудно объяснить, почему я позволяю своей женщине защищать нас обоих. Тогда как это сто процентов мужская прерогатива. Но я заталкиваю подальше свои инстинкты. Умом понимая, что в этой ситуации нам нужно выиграть время.

Стоп. Что значит — они расстались? — вопрос в моей голове рождается одновременно со звуком выстрела. Пуля попадает в стену позади нас. Но Сана все равно испуганно всхлипывает.

— Даже не шевелись, — рявкает Акай, пресекая любое мое движение, и снова переводит взгляд за мое плечо: — Да, было дело. И ты сразу к нему в койку прыгнула? М-м-м? А я-то думал…

— Послушай, Акай, это между нами, так? Дай мне хоть портки натянуть, и мы поговорим. По-мужски. — Раз уж мне не удалось добраться ни до штанов, ни до пистолета в их кармане, меняю свой план по ходу.

— А что ж ты сразу со мной не поговорил, м-м-м, мудило? Мы ж с тобой давеча водку жрали. Взял бы и сказал — так и так, мол, Акай Аматович, я на твою бабу имею виды.

Конечно, мне не трудно озвучить причины, по которым я, мать его так, этого не сделал. Но успев хорошо изучить Акая, я понимаю, что оправдываясь сейчас — сделаю только хуже.

— Был не прав. Готов за это ответить. Давай только выйдем, чтобы женщину не пугать.

И опять я начинаю медленно, боясь спровоцировать Акая на новый выстрел, спускать на пол ногу.

— Я ж любил тебя… Думал, ну, ладно. Хочется девочке немного свободы, пусть. Цветов хочется или, там, ухаживаний… На твоих условиях. Я принес цветы. Я, мать его так, постучал. А ты не услышала, потому что как сучка течная под ним скулила. — Акай, будто потеряв точку опоры, отступает на шаг и тяжело заваливается на стену. — Я ж любил тебя.

— А я тебя не любила! Не любила, можешь ты это понять?! — орет Сана в ответ, вскакивая с кровати. Голая и испуганная, она, кажется, вообще себя не контролирует.

— А с этим у тебя, значит, любовь? С этим недомужиком любовь, да? С однояйцевым? — Акай откидывает голову и смеется. Я пытаюсь затолкать Сану обратно за спину и одновременно с этим ощупываю комнату взглядом в надежде найти какое-то подходящее оружие. Я не врал Сане, когда рассказывал о бесконтактном бое, но как раз им я и не смог овладеть. Можно, конечно, пойти на Акая врукопашную. Хоть я в этом и не так крут, как тот же Семен, все же чего-то умею. Но пока я дойду, Акай успеет сделать несколько выстрелов. И не факт, что все пули будут адресованы мне. Я не могу рисковать Саной. К тому же не стоит сбрасывать со счетов, что Акай нарочно меня провоцирует. Хочет, чтобы я первым бросился в атаку и развязал ему руки. Потому что сейчас они крепко связаны тем, что он обязан мне жизнью. Своей — так точно. А может, еще и Петькиной.

— Ну?! Что молчишь? — рявкает он.

— Полюбила! — кричит Сана в ответ, с трудом справляясь с эмоциями.

— Так-так… Ну, давай проверим. Я, знаешь, как считаю? Любовь без доказательств — пустой звук.

— Какие доказательства тебе нужны?

— Ну, ты же на все для любимого человека готова, правда?

Сана сглатывает. Я ловлю ее взгляд и, еще не зная точно, что этот урод потребует, знаком велю ей не соглашаться. Да только кто бы меня слушал?

— Да.

— Тогда подойди сюда. Ну, что ты медлишь?

Шагает голая, как на расстрел.

— Отсоси мне, и, может быть, я оставлю его в живых. Ну, что стоишь, будто в первый раз? Давай. Бери глубже. Ты ж в курсе, как я люблю…

— Сана, нет. Слышишь? — шиплю я за спиной. Я — толстокожий, переживу и это. Но я не уверен, что с этим справится сама Сана.

— Докажешь мне, что у тебя настоящие чувства, что ради него ты готова на все — отпущу и тебя, и его. Я же тебе счастья желаю, помнишь, девочка? Давай! Ну же…

Я срываюсь с места, когда она опускается перед ним на колени. Отрешенно отмечаю, как красиво ложатся ее волосы, достигая основания копчика. И в этот же момент мое плечо простреливает. Сана кричит. Срывается с места и успевает меня подхватить, когда от боли я начинаю чуть заваливаться в сторону.

— Убью, — рычит Акай. — Отойди от него, слышишь!

Дурочка, что же она наделала? Измену физическую он, может, ей бы и простил. Но любовь к другому, настоящую жертвенную любовь — никогда.

— Иса… Мальчик мой, ты как? В порядке? — не знаю, слезы на губах — ее или мои?

— Уйди от него, отойди… — Акай хватает Сану за волосы и пытается от меня оттащить. Точно безумный, вновь и вновь повторяя «Убью! Убью, сукина сына»…

— Твоего сына! Твоего… Твоего, будь ты проклят… — голос Саны наполнен такой невозможной силой, что ее слова все же пробивают дорогу к затуманенному ревностью сознанию Темекая.