Чтение онлайн

— Ну, что ты? Иди ко мне…

Слепо глядя перед собой, ныряю в распахнутые объятия любимого мужчины.

— У нас нет времени, брат. Нужно вызвать ментов. Следы я подчистил. Осталось лишь проинструктировать твою женщину.

— Думаешь, она в нужном для этого состоянии?!

— Нет? Тогда какие у тебя предложения?! — рычит Родион в ответ.

— Постойте… Не кричите, пожалуйста. Просто скажите, что от меня требуется? — Меня трясет. Так сильно трясет, что стучат зубы. Но сейчас не та ситуация, когда я могу себе позволить раскиснуть. Нечеловеческим усилием воли, беру эмоции под контроль. Отлепляюсь от Исы.

— Дать нужные показания, — повторяет Родион.

— Но ведь я даже не знаю, что там произошло.

— Это и не важно.

— А что важно? — я обхватываю руками колени и начинаю раскачиваться из стороны в сторону.

— Важно запомнить, что тебе нужно сказать.

— И что же?

— Перво-наперво, ты должна запомнить, что нас с Исой здесь и близко не было.

— А кто был? — облизываю губы.

— Я сейчас все расскажу в деталях. Но сначала ты позвонишь в полицию и сообщишь о произошедшем в твоем доме убийстве. Вдаваться в детали не нужно.

Родион протягивает мне трубку телефона. Я послушно забираю тот из его рук.

— Ты поняла, что надо делать? — Киваю. — Хорошо. Не забудь добавить волнения в голос.

Дрожащими пальцами набираю знакомый номер. Трубку снимают после первого же гудка. Мне не нужно разыгрывать комедию перед оператором. Мой голос и без того истерично срывается, когда я с ним говорю.

— Молодец, Сана. Ты все сделала правильно, — подбадривает меня Иса. Я на мгновение касаюсь его лба своим. Он такой собранный, мужественный, сильный, что на его фоне я чувствую себя раскисшей половой тряпкой. И это необычайно злит.

— Что дальше?

— Я сейчас расскажу, а ты постарайся запомнить, чтобы потом не запутаться в своих показаниях, — в который раз повторят Родион одно и то же.

— Хорошо.

— Итак, это был обычный день. К тебе приехал любовник. Привез цветы. Я, кстати, поставил их в вазу. Оставь на ней пальчики, когда мы уйдем. Не забудешь?

От мысли, что мне придется остаться с двумя трупами наедине, у меня шевелятся волосы на затылке.

— Как? Просто потрогать?

— Да. Просто потрогать.

— Ладно.

— Менты будут спрашивать, как долго вы с Акаем встречались, и так далее — старайся максимально придерживаться правды. Она нам не помешает. Окей?

Я растираю лицо ладонями и киваю.

— Говорить правду несложно.

— Ну, и хорошо. Дальше вы, не теряя времени, перешли в спальню. Упали на кровать. Простыни я перестелил, чтобы на них и при желании не смогли обнаружить посторонний биологический материал, — Родион косится на Ису. А тот в ответ морщится:

— Да не было там ничего. Мы не закончили.

— Перестраховаться не мешает. Сана, ты меня слушаешь?

— Да. Конечно.

— Скажешь ментам, что Акай успел тебя раздеть. Но до главного у вас не дошло из-за появления госпожи Темекай. Ну, а дальше все просто. В пылу ревности она выстрелила в тебя, он, защищаясь — в неё. Как все было в деталях, ты не помнишь, потому что потеряла сознание от страха. Кровь Исы, насколько это было возможно, я стер. Что касается траектории пуль, там все сложно. Но особенно копать в этом направлении никто не будет.

— Откуда такая уверенность?

— Наша контора обо всем позаботится, на этот счет можешь не волноваться. Вот, пожалуй, и все. Сможешь повторить?

— Да.

— Так повтори вслух.

— Родион, хватит! Она же сказала… — рычит Иса, но я его останавливаю.

— Без проблем. Я повторю…

Свою историю мне приходится повторять много раз. Родиону. Потом — «примчавшемуся» из соседнего поселка участковому. И добравшейся до нашего захолустья спустя еще три часа следственной группе.

Не знаю, за счет чего держусь. Я просто стараюсь не думать о том, что же случилось на самом деле. Не анализировать, есть ли в этом моя вина. Не прокатывать снова и снова в голове обличительную речь Акая. Или его жены. Не гадать, как сложится моя жизнь теперь. Не бояться. Не сожалеть. Не плакать. Впрочем, с последним я не справляюсь.

— Ну, что ты, Шакаевна… Что ты? — бормочет участковый Иван Иваныч, похлопывая меня по плечу. — Закончили-то тебя пытать эти ироды?

— Не знаю, — шмыгаю носом. Я сижу в гостиной, я те зачем-то опять пошли в спальню. Где, накрытые черной пленкой, лежат тела… Господи, какой же нескончаемый этот день. Кажется, он никогда не закончится.

— Пойду, посмотрю. Ты ж на ногах уже не стоишь!

— Спасибо.

Иван Иваныч уходит. Я касаюсь пальцами стоящих на столе цветов. Акай купил кроваво-красные розы. Неужели он в самом деле думал, что эти цветы нас спасут? Неужели верил, что это «мы» действительно существовало?

— Пойдем, Шакаевна. Сказали, что ты можешь идти.

— А куда?

— Ну, этого я не знаю. Ты же не думаешь здесь ночевать, так?

Киваю. Но с другой стороны, а куда мне идти? В глубине дома происходит какая-то возня. Я откидываюсь на стуле, в надежде разглядеть, что происходит.

— Не смотри, Шакаевна. Ну его… Это тела выносят.

Тела… Был человек, а теперь от него осталась лишь оболочка. Невозможно поверить, что Акай больше не ступит на эту землю. Что его Робинсон никогда не взлетит над изборожденными венами рек горами. Кажется, он и есть эти горы, леса и реки. Он и есть. Но его нет.

— Может, вы могли бы меня подбросить до санатория?

— Дык, конечно. Пойдем-пойдем. Не нужно тебе на это смотреть.

Я выхожу из дома. Плетусь к УАЗику Иваныча. Меня немного пошатывает.