Чтение онлайн

— Какое странное совпадение, — еле произнесла ошеломленная Антошка. — Да, вы не тот Виктор.

— Я же говорил, что не тот, — весело и с облегчением рассмеялся Виктор. — А как поживает Петр Иванович и его жена Валентина Сергеевна? Это они, наверно, рассказывали вам о нашем путешествии?

— Да, и они говорили, как геройски вы вели себя.

— Ну, будет, будет об этом, — уже совсем сердито сказал Виктор. — Никакого геройства не было.

Из кабинета в сопровождении консула вышла Елизавета Карловна.

— Вот моя дочь, — представила она.

— Очень приятно. — Консул протянул ей руку. — Желаю вам счастливого плавания. Вашего супруга мы постараемся разыскать, чтобы он встретил вас в Мурманске.

— Спасибо, а сейчас мы поедем к капитану парохода, — сказала Елизавета Карловна.

— Вам не стоит ехать вдвоем, — заметил консул. — Вы поезжайте одни, а Виктор может показать девочке Лондон. Когда она его еще увидит…

— Вы хотите проехаться по Лондону? — спросил Виктор Антошку.

— Конечно.

— Что вы хотите посмотреть? — спросил Виктор, когда они вышли на улицу.

— Вы сами решайте.

— Поедем в Гайд-парк.

— Мы там уже были.

— Поедем на Хайгетское кладбище, на могилу Карла Маркса.

Сели в омнибус. Ехали на площадке второго этажа, Виктор говорил:

— Видите парикмахерскую? Там женщинам делают чулки.

— Почему в парикмахерской? — удивилась Антошка.

— Потому что в Англии нет чулок, и женщины обратились в парламент с просьбой разрешить им ходить на работу без чулок. Парламент еще не решил этого вопроса, поэтому в парикмахерских рисуют женщинам на ногах шов, пятку, даже штопку могут изобразить, и похоже, что женщины ходят в чулках.

Антошка недоверчиво пожала плечами.

— При чем тут парламент?

— О, недавно в парламент был внесен вопрос о том, могут ли офицеры авиации курить трубку или это считать приоритетом морских офицеров.

Антошка рассердилась:

— Вы предупреждайте меня, когда рассказываете анекдоты, а то я недогадлива.

— Ну, честное слово, я не шучу. Вот мы сейчас будем проезжать мимо статуи Ричарда Львиное Сердце. Помните, по истории?

Антошка пожала плечами.

— Мы его в школе не проходили, но, кажется, я видела эту статую. Он на коне?

— Да, вы не ошиблись, все короли изображаются на конях. Но этот был самый драчливый король. Он разорил Англию бесконечными войнами и умудрился прожить почти всю жизнь за границей. Вы видите, видите, у него надломлена шпага, это ее задело осколком снаряда. Так вот, в парламенте обсуждался вопрос, стоит ли реставрировать шпагу или закрепить ее надломленной в назидание потомству.

— И что же решили?

— По-моему, решение еще не принято.

— Что же, парламенту больше делать нечего?

— Ну что вы! Он обсуждает уйму вопросов, и часто дискуссии кончаются чуть ли не потасовкой. Но у англичан много причуд, непонятных для нас традиций, с которыми они не хотят расставаться. Например, прежде чем открыть сессию нового состава парламента, депутаты со свечами в руках спускаются в подвалы парламента. Когда-то, несколько столетий назад, парламент сгорел, и пожар начался откуда-то снизу, и теперь стало обычаем перед началом сессии осматривать подвалы. А дискуссии в парламенте самые современные. Больше всего сейчас спорят о втором фронте.

— Вы не можете мне объяснить, почему англичане не открывают второго фронта? Ведь им тоже выгодно скорее кончить войну. Высадились бы в Европе, немцы стали бы драться на два фронта, мы их — с востока, англичане — с запада, и война давно бы закончилась. Ведь обещал же Черчилль. Кажется, все так просто, так ясно, а они тянут, тянут… — почти с отчаянием произнесла Антошка.

Виктор улыбнулся.

— Я не дипломат, но мне тоже ясно, что, если бы вопрос решал народ, второй фронт был бы давно открыт, но английским капиталистам выгодно, чтобы и мы и немцы истощили свои силы, и тогда они будут хозяевами положения. Европа будет у них в кармане.

— Ну уж дудки! — авторитетно заключила Антошка.

Пересели на другой омнибус.

Ехали через восточный район Лондона — Истэнд.

Антошку поразил нищенский вид кварталов, узеньких улочек, поперек которых протянуты веревки, и на них сушилось белье. По улицам бежали мутные потоки. Оборванные, грязные ребятишки возились в пыли. Ни деревца, ни одного зеленого кустика, низкие серые домишки перемежались с развалинами.

Желтый, смрадный воздух становился все гуще, и дальше десяти — двадцати метров ничего уже не было видно.

— Откуда такой желтый дым? — спросила Антошка.

— Это желтый туман, — пояснил Виктор. — В Англии вы увидите желтые, синие, лиловые, белые туманы. Это зависит от того, откуда дует ветер. Если со стороны химических заводов — туман желтый, если со стороны моря — белый, дым металлургических заводов окрашивает его в черный цвет. Знаменитые лондонские туманы. Белые туманы называют смок, а цветные — смог.

У ворот кладбища старые женщины и мальчишки продавали цветы. Букетики фиалок, пестрые анемоны, великолепные крупные красные гвоздики.

Виктор купил два букета фиалок и один из них протянул Антошке.

— Вы положите их на могилу Карла Маркса.

Хайгетское кладбище походило на огромный город. Широкие проспекты, улицы, переулки, тупики. На центральных проспектах тяжелые гранитные склепы, кружевные мраморные часовни, острокрылые ангелы и высеченные из мрамора скульптурные портреты покойников. Все они застыли в своем величии, холодно смотрели на Антошку мраморными глазами, и казалось, что при жизни эти люди не умели ни улыбаться, ни радоваться и жили только для того, чтобы превратиться в эти каменные изваяния.