Чтение онлайн

А совсем недавно я узнал, что прошли тайные голосования, перевыборы в научный совет института. “За” — сто человек, “против” — сто двадцать девять. Когда я об этом узнал, я пережил глубокое горе, сильную психологическую травму, и теперь левая рука у меня не работает, у меня немеет правые рука и нога. Я чувствую дыхание смерти. Я готов к ней. Жить с тем, что я натворил, невыносимо…

— Папа!?

Алина встрепенулась и, резко обернувшись, увидела вошедшую в палату девушку в длинной, до пола, юбке, в прозрачной белоснежной блузке, сквозь которую просвечивал темный бюстгальтер, с заплетенными длинными волосами. Она была как две капли воды похожа на девочку. Две сестры уставились друг на друга, не в силах оторвать взгляд. Обе не могли поверить, что смогли встретиться при подобном обстоятельстве.

— Знакомься, Инга, это Алина, твоя младшая сестра.

Девочка насупилась, не отводя взгляда пронзительных синих глаз.

— Так это… из-за тебя все… весь этот… переполох…

Алина поджала губы и нахмурилась еще больше, сжимая пальцы в кулаки.

— Вот уж не думала встретить свою “младшую сестру” в палате своего отца! — насмешливо произнесла Инга. На самом деле ее больно кольнул озлобленный взгляд маленькой девочки, ее неестественная бледность и схожесть не только на отца, но и на ее саму. — Зачем ты пришла?! — отбросив все свои сомнения, девушка набросилась на девятилетнюю малышку. — Добить моего отца?! Тебе этого мало?..

— Инга…

— Нет, папа, если то, что ты рассказывал, правда, она нам не нужна! Она опасна для всех нас!

— Она моя дочь!

Девушка поджала губы, сдерживая рвущиеся наружу возмущения. Внутри нее все бурлило от негодования. Она сжимала и разжимала кулаки, пытаясь совладать со своими эмоциями. Ее щеки раскраснелись от злости, а кончик носа забавно подрагивал, стоило ей в очередной раз нахмуриться.

— Ладно. Хорошо. Пусть будет так. Маме сам все расскажешь или мне придется?

Валерий опустил полный грусти взгляд.

— Нам всем придется все рассказать.

Глава II

Инга бросала пристальные взгляды на стоящую рядом с ней плачущую девочку. Над их головами свисали голые ветви деревьев — несмотря на теплую погоду в конце апреля, весна еще не до конца пробудилась от зимнего сна. В этот день шел проливной дождь, каплями рассекая остатки грязных сугробов.

В Чернобыле снова стояла жаркая погода, как тогда, пару лет назад, когда отец отправился на смертельно опасное спецзадание.

Теперь же жизнь повернулась своей самой грязной стороной.

— Папа!!!

Инга, в тот же день, привела маленькую девочку в их трехкомнатную московскую квартиру. Их встретила высокая темноволосая женщина в строгом платье, подол которого волочился по зачищенным домохозяйкой коврам. Раздался громкий, пронзительный, собачий лай. Алина испугалась и опустила взгляд глубоких синих глаз, покусывая от волнения нижнюю губу. Инга надела на нее свое пальто, ибо вечером шел проливной дождь, стояла поздняя осень.

— Инга, золотце мое, наконец-то ты вернулась! — женщина с темными кудрями распахнула свои платья, обхватив руками плечи девушки. — Я уж боялась, не случилось ли чего! Как там папа? Все с ним в порядке?

— Мам… — Инга отошла в сторону, подталкивая вперед перепуганную девятилетнюю девочку.

— О боже мой!.. — дамочка всплеснула руками. — Кто ты, дитя?

— Это Алина, папина младшая дочь.

Инга перехватила изумленный взгляд матери.

— Что…?

— Ты не ослышалась, мама, это моя младшая сестра, папина внебрачная дочь.

Шокированная женщина не могла произнести и звука, открывала и закрывала рот, пытаясь переварить услышанное.

— Мам, у папы были от нас секреты. И Алина — одна из них.

— Это… это шутка такая… да?..

— Нет, мам, это не шутка! У папы была любовница, и Алина ее дочь!

Но дамочка не хотела в это верить:

— Это бред! Она самозванка!

— Мам… — Инга умоляюще взглянула на мать. — Мы с ней похожи как две капли воды. Сама посмотри.

Несчастная женщина переводила взгляд с дочери на девочку и хлопала ресницами. В ее глазах царили полное недоумение, шок и одновременно горечь — тот, кого она считала самым близким человеком, другом и мужем, предал ее, и эта растерянная малышка тому подтверждение.

В голове пронесся рой мыслей, и бедняжка даже хотела выгнать ее взашей, но остановилась, придя к выводу, что ребенок тут ни при чем.

— Она какое-то время поживет у нас, а когда папа придет в себя, там и решим, — сказала Инга, прерывая воцарившуюся паузу.

— Я не смогу впредь жить с человеком, который способен на предательство! — матушка прикрыла лицо руками и горько расплакалась.

Инга бросилась ее утешать:

— Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но сейчас не место и не время для скоропалительных решений! Наш папа очень сильно болен, он нуждается в нашей помощи! В любом случае, уже ничего не изменишь, ребенка назад не засунешь. Она такой же член нашей семьи…

— Что?.. — женщина убрала руки с лица и вопросительно воззрилась на дочь. — Эта негодяйка — член нашей семьи?

— Мама! Перестань! Мать ее оставила, но у нее есть отец, а отца есть семья, которая может ее принять! Мам… — Инга сама чуть не расплакалась при виде горьких слез матери. — Мам… Я сама в шоке. Мне до сих пор больно, что все так получилось, но давай не будем сжигать мосты. Пощади папу. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но это уже в прошлом. Папе нужно помочь…

— Я видеть его не желаю!..

— Мама!..

— Завтра об этом ему и скажу! Пусть катится к своей любовнице!

— Мама, у нее уже давно другой!

— И что?!

— Ты же мудрая женщина, не поступай так, как велят тебе эмоции!

— Ничего! Как мудрая женщина я сама со всем справлюсь!

Инга обернулась и посмотрела на девочку испепеляющим взглядом.

— Иди в комнату, — бросила она ей.

Алина опустила глаза и вышла из гостиной.

Оставшись наедине в отцовской комнате, девочка разревелась.