Чтение онлайн

— В этом смысле "Нарушитель" можно назвать Ноевым Ковчегом, — невольно произнесла я свою мысль вслух и увидела, как Назари с интересом посмотрел на меня, а Барретт повернул голову в мою сторону.

Как человек замкнутый, я не любила столь пристального внимания к себе, но, загнав поглубже свое желание спрятаться в раковине интроверта, улыбнулась мужчинам.

— Может быть, и мне подберется пара на этом ковчеге? — философски заметил араб, обводя взглядом гостей, будто говоря, что он более не претендует на меня.

— Дерзай, — воодушевил его Барретт, — здесь много одиночек.

— Надеюсь, мой подарок ведет себя подобающе? — неожиданно перевел взгляд Назари на меня.

— Она очаровательна, спасибо, — искренне улыбнулась я, вспоминая любопытную мордашку и ласковый игривый нрав Лекси.

— Рад, что угодил, — склонил голову Назари. — Вы придумали ей имя?

Я уже набрала в грудь воздуха, чтобы ответить на этот вопрос, но резко остановила себя — мне не хотелось, чтобы этот человек знал обо мне больше, чем Ричард.

— Решила не торопиться. Имя должно соответствовать, — слукавила я.

— Признаться, я хотел подарить тигренка, — продолжал Назари. — Но решил, что подобный подарок могут вернуть, посчитав опасным для мисс Харт.

— Правильно решил, — кивнул Барретт.

"Да, три тигра на одну меня — это был бы перебор", — усмехнулась я про себя, представив эту картину.

— Лили, чем вы занимаетесь? — не отставал Назари.

— Я студентка факультета истории искусств, — в сотый за сегодня раз произнесла я, уверенная, что он уже знал об этом.

— А я, признаться, страстный коллекционер предметов искусства, — и я вспомнила слова Алека по этому поводу. — Недавно приобрел умиротворяющий сельский пейзаж Писсарро.

— Вам по душе сельские воздушные пейзажи? — немного удивилась я.

— Я слышу сомнения в вашем голосе, — усмехнулся Назари.

— Я пошла на поводу своих стереотипов, — извинилась я. — Писсарро один из величайших мастеров импрессионизма и…

— О, вы правы, — остановил меня араб, — сельская тематика не для меня, я приобрел его на перепродажу, — улыбнулся он и, посмотрев на Ричарда, продолжил: — И если мистер Барретт не будет возражать, я бы хотел узнать у вас, какая тема ближе мне по вашему мнению?

— Не возражаю, — сказал Барретт, и мне показалось, что в его глазах промелькнула вспышка интереса к тому, что я отвечу.

Чёрт. Как раз на этот вопрос я хотела отвечать меньше всего. Но оба мужчины смотрели на меня, а я, стиснув зубы, улыбалась Барретту, желая пребольно наступить ему на ногу, так как у меня были подозрения, что он-то как раз знал ответ.

"Что ж, мистер Барретт, раз вы хотите затронуть эту тему…"

— Ваша тема в искусстве — это женщины, — коротко ответила я.

— Покорен вашей проницательностью, — слегка склонил голову Назари.

— И как же я вижу женщину в искусстве?

На этот вопрос я хотела отвечать еще меньше, но тема уже была затронута, и ее нужно было продолжать.

— Скорее Махой обнаженной, нежели одетой.

— Браво, — блеснул улыбкой Назари, — эротизм женщины, запечатленный гением художника или скульптора, одна из самых волнующих тем, вы не находите?

— Безусловно, — согласилась я, — Рубенс, Курбе, Лотрек… эти художники открывали мужской взгляд на суть женщины, то, какой они ее видели. Но… — и я попыталась сформулировать свою мысль, чтобы тактично уйти от этой темы.

— Но… — эхом повторил Назари и замер в ожидании ответа.

— Иногда, если это не касается литературного или античного сюжета, не обязательно изображать обнаженное тело, чтобы показать сексуальность.

— Ибо истинная женская красота и эротизм это то, что невозможно скрыть, а не то, что выставляется напоказ, — подхватил мою мысль Назари.

Я кивнула в знак согласия и облегченно выдохнула, уверенная, что мне удалось закрыть эту щекотливую тему, но как оказалось, рано радовалась.

— Лили, а какой видите себя на полотне ВЫ? — ошарашил меня вопросом Назари, и я почувствовала, как он скользнул взглядом по моему ажурному, но закрытому наряду.

Мне стало совсем неуютно, я ждала, что Ричард вмешается в разговор, но, судя по его спокойному взгляду и расслабленной руке на моей пояснице, он занял позицию зрителя и лишь наблюдал за происходящим на сцене, будто проверяя, как далеко может нас завести тема женского эротизма.

— Мне сложно судить, я не представляю себя в образе Данаи, Венеры или Годивы, — ушла я от ответа.

— Давайте уйдем от популярных образов и мифологии, — возразил Назари. — Какое полотно вы взяли бы за основу, чтобы раскрыть вашу женственность?

Нет, ответ на этот вопрос был слишком личным, предназначенным только для моего мужчины.

— Я не могу ответить на этот вопрос однозначно. Талантливых художников много, равно как и интересных направлений в искусстве, — отказала я в ответе в очередной раз и резко развернула тему на сто восемьдесят градусов: — Мистер Назари, как так получилось, что человек, занимающийся судостроением, так хорошо разбирается в искусстве? Это с рождения, или вам кто-то привил эту любовь?

— Красивый вопрос, — в очередной раз слегка склонил голову араб и, немного помедлив, будто задумавшись над ответом, произнес: — Можно сказать, эта любовь впитана с молоком матери.

— Значит вы давний гость Сотбис и Кристи, — скорее не спросила, а констатировала я.

— Свой первый набросок Дега я приобрел на Сотбис десять лет назад, — кивнул Назари, — так сказать юбилей. И, пользуясь случаем, приглашаю вас с Ричардом посетить мой гостеприимный дом, чтобы показать некоторые из лотов моей скромной коллекции.