Девственница
Шрифт:
— Что ты делаешь? — резко одергивает голос Тагира. — Ей нравится.
— Ты хоть представляешь, насколько я испугалась? — выкрикиваю со злостью. — Почему ты меня не разбудил?
— Ты спала.
— И что? Я же не кукла! Я живая! Чуть с ума не сошла, когда не смогла найти ребенка!
— Теперь ты ее нашла. Не стоит поднимать голос, Вилена. Здесь такое не принято.
— Да что ты говоришь! Мне наплевать!
Пережитый страх, ревность, ярость, все это сплетается в ядовитый клубок. Понимаю, что веду себя глупо. Глубоко в душе я не хочу ссоры. Понимаю, что Тагир не виноват ни в чем. Ни в своем прошлом, ни в настоящем. Но сейчас остановить эмоции мне не под силу. Настя начинает плакать, разворачиваюсь и очень быстрым шагом, почти бегом, удаляюсь. Не могу сейчас видеть Тагира. Да он и не догоняет. Остается с Тамилой, отчего боль еще сильнее разъедает сердце. Возможно я не так уж важна для него…
— Прости меня, пожалуйста, — усадив Настю на кровать в нашей комнате, целую ее сладкие пухлые ручки. — Я не на тебя разозлилась, малышка. Я просто очень испугалась. Сейчас разогрею тебе супчик. Время обеда…
Ступни жгут, уложив Настю после обеда спать, делаю себе ванночку. Заработала несколько болезненных порезов. Идиотка. Сижу и плачу от мысли, что нужно найти какой-то антисептик. Но я ни с кем не хочу разговаривать.
— Вилена.
В комнату заходит Тагир. Назвав меня по имени больше ничего не говорит.
— Извини, что сорвалась.
— Я понимаю. Ты испугалась за ребенка. Просто я не привык, что на меня повышают голос. И не собираюсь привыкать.
Сказав это, подходит ближе, садится на корточки. Крепко обхватывает ладонью мою лодыжку, разглядывает ступню.
— Ты дурочка. Босиком по гравию…
— Я очень испугалась.
— Здесь с Настей ничего не случится. Поверь, здесь вырастили много детей.
— Есть речка, есть животные. Она такая маленькая. Я виновата… Не услышала, как ты забираешь ее.
— Мы старались быть бесшумными, — мягко улыбается Тагир. — Чтобы не разбудить мамочку. Так, сиди, сейчас принесу аптечку.
Когда Тагир заканчивает дезинфицировать ранки, всхлипываю как ребенок. Он накладывает повязки на обе ноги. А затем крепкие руки поднимают меня, он сажает меня к себе на колени, обнимает мое дрожащее тело.
— Я заревновала, — признаюсь, снова всхлипнув. — Прости меня. Увидела вас с Тамилой… мне было так больно.
— Серьезно?
— Да. Дело не в Насте… То есть, это конечно тоже. Но злость была из-за ревности.
Тагир мягко улыбается на это мое признание, обхватывает мои скулы пальцами. Закрываю глаза, наслаждаясь прикосновением твердых губ к своим губам. Запускаю пальцы в волосы Тагира, прижимаюсь к нему ближе, всем телом.
— Прости меня, — говорю спустя какое-то время, оторвавшись от его губ. — Я такая дура.
— Не говори так. Ты то что мне нужно, — возражает Валиев.
— Отличный комплимент, — не могу не улыбнуться. — Спасибо. Что не сердишься…
— Не сержусь. Мне даже приятно, Вилена, что ревнуешь меня. Но я хочу, чтобы ты выкинула эти мысли из своей милой головки. Меня интересуешь только ты. Тамила… К сожалению, с ее присутствием придется мириться. Мы выросли вместе, наши семьи как родные. Ее родители можно сказать заменили мне и братьям семью. Заботились о нас. Но это не значит, что я женюсь на ней. Я все им объяснил, и они поняли. Ты тоже пойми.
— Я постараюсь, — вздыхаю. — Может, на ней женится Далхан? — спрашиваю, немного подумав. В ответ Тагир начинает хохотать.
— Что такое? Что такого я сказала? — хмурю брови. — Ты можешь ответить на вопрос? И не смейся так громко! Настя спит крепко, и все же…
— Насте пора просыпаться, иначе ночью долго не уснет, — теперь уже совершенно серьезно, без тени смеха говорит Тагир. — Так как ты без помощницы… Черт, ты нужна мне. Каждую ночь. Все ночи — мои. Понимаешь? Я попрошу кого-нибудь переночевать с Настей.
— Нет! Ты потерпишь еще пару ночей, — заявляю твердо, и сразу смущаюсь. Но Тагир не обрывает меня.
— Ты хочешь меня помучить? — спрашивает наконец.
— Нет… Возможно, — пожимаю плечами. — Так что там с Далханом? Почему он как старший брат и вдовец не может жениться на Тамиле?
— Я не утверждаю. Но сомневаюсь. Далхан однолюб. Тамилу он ценит и любит как сестру… поэтому вряд ли обречет ее на брак без всякой надежды на взаимность…
— То есть с тобой у нее такая надежда была? — хмурюсь, пристально вглядываюсь в лицо Валиева. Он снова начинает смеяться, на этот раз действительно разбудив ребенка.
Глава 24
Дни потекли один за другим, Тагир больше не уезжал, а мне, в связи с этим, все меньше хотелось задавать вопросы. Тем более, когда он был рядом, когда мы каждую минуту проводили вместе, просыпаясь, гуляя, смеялись, рассказывали друг другу свои тайны… а ночью я засыпала в его объятиях. Когда Тагир жадно срывал с меня одежду, и мы пылко занимались сексом, и когда я выдыхала очередной оргазм, он проводил рукой по моему телу и шептал, что оно обладает всем, чем должно обладать тело женщины. Все мои чувства были настолько обострены, что я едва могла есть и спать.
Думать была способна только о Тагире. Он проник в мою кровь, как сильнейший наркотик. Я начала осознавать природу зависимости. Вы пробуете то, что опасно для вас, и вот вы уже на это подсели. Любовь и зависимость — два синонима.
Иногда мне становилось страшно, что сказка, в которой я оказалась, скоро закончится. Я стала неосторожной, отпустила чувства на волю, правильно ли это? Ведь еще совсем недавно мы были врагами.
Еще меня мучило чувство вины перед Тамилой. Эта девушка очень старалась наладить со мной отношения. Отлично ладила с Настей, девочка стала называть ее тетей, обожала играть с ней.