Чтение онлайн

— Я? Насилую? — изумился искренне тот.

— Ты силой заставляешь человека делать то, чего он не хочет. Как это, по-твоему, называется?

Вебер разжал, наконец, руки.

Я вырвалась и спряталась за Пашу.

— Она шлюха! Спит за деньги со всем городом! Я её из таких бардаков вытаскивал! Ты и представить себе не можешь, — Вебер, наконец, опомнился и замолчал. Потом глянул на меня и ушёл в ресторан.

— Придурок! Как он мне надоел, — сказала я зло, с ненавистью. — Поехали к тебе.

— Не могу, дорогая. Походу, мой командир крайне неровно к тебе дышит. Не могу. Хочу до зубовного скрежета. Но поссорить нас тебе не удастся. Ты отомстить ему хочешь за что-то?

Паша улыбался, кутая меня в свой теперь пиджак поверх веберовского.

— Да уж было дело, — засмеялась я. Его напряженный член я чувствовала абсолютно через два пиджака и штаны. Не удержалась, потерлась бедром.

— Не надо. Как я в глаза ему смотреть буду?

— А сейчас как смотришь? — ухмыльнулась я. Намекая на вечеринку в Охотничьем клубе.

— Вот ты и вправду тварь. Прав Сашка, однозначно. Надо держаться от тебя подальше.

— Держись, держись. Вот вставлю себе в клитор кольцо ценой в двадцать тысяч долларов, а тебе не покажу, — капризным голосом проговорила я, давя бедром на все его рядом.

— Господи! Это ещё зачем? — обалдел совсем мой суровый воин.

— Не скажу. Хотела посоветоваться с тобой, какой сделать прокол. Вертикальный или горизонтальный. Но у тебя другие интересы. Куда мне с моими пошлыми глупостями лезть в ваши мужские дела. Пойду посоветуюсь с кем-нибудь другим, не таким занудным.

— Все! Больше не могу! — объявил бедный полковник.

Схватил меня за руку. Впихнул в дежурное такси. Сунул водителю красную бумажку.

— Отвези куда скажет. Не прикасайся! Я твой номер запомнил. Из-под земли достану, если что! — полковник хлопнул дверью так, что машину качнуло.

— Куда едем-то? — сонно спросил все видавший по жизни таксист.

Я задумалась. Вертела в пальцах телефон. Тот, видно почуяв мои колебания, зазвонил. Арсен. Вот то, что мне надо.

— Не спишь? Есть тема. У нас пиндос натуральный скучает. Здоровенный, как подруга куклы Барби. И зовут так же. Как? Забыл. Кен! Две сотни зелёных. Ты как?

— Еду, — рассмеялась я. Зло и радостно одновременно.

Мы сидели за столом. Было очень весело. Не очень, правда помню, о чем и с какой стати. Американец лил мне все время водку в стакан. Никакой закуски, кроме надоевшего апельсинового сока. Потом пересадил на колени. Я расстегнула его джинсы. Натянула презерватив и залезла тут же за общим столом. Остальная компания была стопроцентно голубая, на нас никто не обращал внимания. Мой партнёр громко застонал и кончил. Ребята весело аплодировали его оргазму. Немецкий парень рассказывал анекдот на плохом русском. Ничего не понятно и очень смешно. Я сползла на диван. Поняла, что засыпаю. Надо смываться. Взяла телефон и ткнула в расплывающиеся номера. Ничего не получалось. Как-то тихо стало кругом. Я подняла голову. Перед столом стоял мужчина в черном пальто. Или двое. Никак изображение не желало определяться. Один или два?

— Ты приехал? — хотела я спросить, но не выходило. Я тупо попыталась встать. Нет. Не вариант. Меня грубо, за шиворот вытащили из-за стола. Не помню дальше.

— Привет, — сказала я.

В помещении было тепло, и на голову лилась горячая вода. Злой, как не знаю кто, Вебер сидел на низком белом пуфе и смотрел на меня светлыми глазами. Его белая рубашка и брюки были мокрыми. Босые ноги грелись о тёплый пол.

— Очухалась? Говори тише. Мы не одни, — предупредил он меня негромко.

— Залезай ко мне. Я соскучилась, — громким шёпотом объявила я.

— Я не прикоснусь к тебе, после всех этих! — прошипел он.

— Каких? Они все там голубые. Я им по барабану, — рассмеялась я. Встала на четвереньки и двинулась к нему. Добралась. Прижалась всем телом. Он стал оттаивать потихоньку.

— Полезли под воду. Я замерзаю. Ты забрал свой пиджак? — я стягивала с него мокрую рубашку.

— И Пашкин тоже, — ответил он тихо. Стал целовать меня, раздевался.

— Почему мы шепчем? — спросила я. Обнималась с ним под горячей водой.

— Потому, что я не один, — пробурчал он, поднимая меня за попу на уровень губ.

— Ты с этой огромной блондинкой? — прошептала я, уворачиваясь от его поцелуев.

— Нет, — по мокрому лицу явственно пробежало отвращение. — Там Андрюха спит в спальне. Он набрался по самые брови. Пить совсем не умеет, салага. Я притащил его к себе. В его квартире даже дивана нет.

— Давай его разбудим и устроим двойное свидание, — алкоголь свободно гулял в моей крови.

— С тобой одной? Девочка, ты в своём уме? — старший брат заметно напрягся. Руки жестко придавили мою кожу на бёдрах.

— Это было бы феерично, — рассмеялась я пьяно. Глянула на Вебера. — Шучу.

— Я тебя совсем не понимаю, — начал он.

Я заткнула его поцелуем. Он уже стучался в меня своим роскошным концом.

— Шурик! Гони презерватив, — приказала я.

— Нету, — он слизывал воду с моей груди.

— Тогда только так, — я повторила шоу, как с рыжим доктором. Размазывала пенный крем по его красивым бёдрам. Ласкала и гладила. Радостно смеялась его большому, возбужденному до синих вен концу. Игралась и делала, как люблю. Вебер впечатлился не хуже. Мы долго и приятно для нас обоих делали любовь. Потом я устала. Села на пол. Смотрела, как он вытирается большим белом полотенцем. Засыпала. Он поднял меня на руки и понёс. Потом, уже в постели, сквозь сон, почувствовала его большой крепкий член в себе. Он осторожно и очень нежно любил меня для себя. Воображал, наверное, при этом кого-нибудь другого. Доброго, честного, ласкового и нежного. Верного. Не меня, точно. Я стиснула бёдра, и он кончил. С тихим откровенным стоном. Потом целовал тихонько в шею и спину. Дышал жарко и глубоко.

— Я люблю тебя, — услышала я почти беззвучное. Вот придурок! Зачем ему это?

Я проснулась от запаха еды. Что-то жарилось на сливочном масле. Мой живот возрадовался: аллилуйя. Вечно ему бедному не достаётся положенных удовольствий. Я выбралась из глубин белого дивана. Одна я тут была. Вебер исчез, словно не было его никогда. Подошла, в чем мать родила, к острову, который здесь, на этом пустом футбольном поле, изображал кухню. Андрей жарил яичницу. В кофе-машине уже пах безумно чёрный кофе. Я положила свой четвёртый номер на камень стола.