Чтение онлайн

Я разозлилась. Клин, буквально, сошёлся на двух его драгоценных отпрысках! Мужиков, словно, в целом мире не осталось больше.

— Я любила Андрея. Может быть, впервые в жизни. Я по жизни никогда не влюблялась. Никогда не было этого со мной. И вдруг такое чудо. Да ладно, проехали. Вебер подставил меня. Поймал на слабости. Да. Я повела себя, как дура. Я просила прощения. На коленях стояла. Но нет. Андрей, мой любимый Андрюша, отрезал меня в один миг, будто ничего не было между нами. Словно он ничего мне не говорил, не обещал. Пять минут чужой подлости и все кончилось. Я рыдала, как белуга, два месяца. Ты, тогда в лифте, застал легкий рецидив. Я начала выкарабкиваться из своего горя, когда попала случайно в его квартиру на двадцатом этаже. Его дизайнер заказала замер. Я просто не ожидала. Не успела собраться. Остальное ты видел сам, — я закурила, отошла к окну.

— А Сашка?

Вот пристал! Я посмотрела в лицо Вебера-старшего с нескрываемой злостью.

— Я же тебе уже рассказывала! Отстань! — отвернулась и стала пялиться на расцвеченный предновогодней иллюминацией город. В другое время он показался бы мне ужасно красивым. Этот Город. Он таким и был. Мужчина подошёл ко мне сзади, обнять хотел. Я вывернулась и отошла.

— Лена, — позвал он.

— Замолчи! Нет у меня этого имени! Ещё раз вспомнишь, уйду навсегда! — я прижалась лбом к окну.

Слезы, ненужные, глупые катились из моих глаз. Уходить надо. Хватит с меня. Я резко вернулась к столу. Налила себе в стакан виски на треть. Выпила залпом. Теплое пойло обожгло гортань.

— Твоего старшего я тупо ненавижу. Он подставил меня. Потом в любви мне клялся. Потом наигрался и бросил. Ещё, наверное, воображает себя благородным! Ты плохо воспитал своих сыновей, генерал. Один — слабак, другой — скотина. Да и ты не лучше. Трахаешь меня и интересуешься, люблю ли я кого-нибудь из них. Это, по-твоему, нормально? Уроды — вы, все трое. Надоели! — я ушла в гардероб. Одеваться.

Вебер стоял, скрестив руки на груди, возле входной двери, закрывая её спиной, не обойдёшь.

— Не уходи, — попросил он.

— Нет. Я все равно собиралась. Отойди, — я не смотрела ему в лицо. Он и так видел абсолютно, что я плачу.

— Останься, — он точно просил.

— У меня встреча сегодня вечером. Мне надо идти.

— Вернёшься? — генерал хотел отловить меня за руку. Не вышло.

— Только в следующем году. Да и то вряд ли, — мило улыбнулась я, обходя его по широкой дуге.

Мне было стыдно. Я бродила по огромному торговому центру, выбирая подарки. Почти месяц я не навещала внука генерала и его семью. Он не позвонил ни разу. Только Руфина Львовна поздравила меня с праздником. Передала приветы от бабушек. Софы, Миры и Марии. Я сообщила, что катаюсь на лыжах в Финляндии. Она, испугавшись роуминга, отключилась. Сегодня я собиралась каяться и просить прощения. Знала, что старый Новый год они всегда справляют в квартире в доме номер один на Главной улице. Шесть лет подряд я делала это вместе с ними. Следовало накупить сладостей, деликатесов и ехать, падать в ноги. Я многим была обязана этому дому.

С большой, до верха нагруженной телегой я подошла к кассе. Фрукты, разноцветные дорогие бутылки, сладости в коробках, хорошие сыры и копчёности. Все вредное и вкусное. Я решила устроить праздник живота себе и многоуважаемым пожилым дамам. Кассир и настучала счет. Вышло весьма прилично. Я не переживала. Деньги были. Моя скандинавская поездка вышла на редкость удачной. Пресловутая шуба была со мной, будоража своей очевидной недешевостью окружающих дам.

— Привет, Ляля, — услышала я за спиной.

Застыла и не оглядывалась. Потом решила, что это глупо и обернулась.

Вебер стоял за моей спиной, держа в руках бутылку итальянского шампанского и коробку хороших конфет. Похудел он здорово, бороду отрастил. В рыжеватой короткой щетине его светлые губы выглядели особенно чётко, с темным, словно косметическим, нарочитым контуром. Всегда был красавцем. Сбросил лишний жирок и смотрелся просто отлично.

— Привет, — ответила я равнодушно. В ногах стало горячо, волна пошла выше. Колечко внутри меня предательски запульсировало.

— С Новым годом, — он наклонился и поцеловал меня в щеку.

Я едва кивнула. Ноги буквально складывались от его близости.

— Давай помогу, — не дожидаясь ответа, он забрал у меня тележку, слегка коснувшись моих пальцев рукой в кожаной перчатке. — Где твоя машина?

Я едва махнула в сторону. Глаз от его паха поднять не могла. Еле доковыляла за ним к джимни. Я открыла дверь багажника, он аккуратно сложил внутрь здоровые белые пакеты. Обернулся. Я стояла перед ним, глядя в упор, облизывая инстинктивно нижнюю губу. Он понял все сразу. Притянул меня к себе, заглянул ещё раз в лицо. Взял крепко за руку, повел к своему черному крузаку. Втолкнул на заднее сиденье. Быстро снял дорогое пальто и залез сам. Я раскинула ноги в сапогах в стороны. Он расстегнул брюки. Я никак не могла справиться с презервативом, так трясло меня от возбуждения. Вебер откровенно ухмылялся, глядя на мои мучения. Забрал скользкую упаковку из моих рук.

— Трусы сними, — велел, легко доставая презерватив.

Нам было здорово неудобно на заднем сиденье. Я вывернулась из-под него. Расстегнула сапоги и сняла с себя тёплые колготки вместе с трусами. Вынула руки из шубы. Стянула платье через голову. Расстегнула и сняла лифчик.

— Ого! — неясно сказал он.

Я, светя голым телом в сумраке машины, легла перед ним. Он выдохнул и вдолбил. Сразу, резко и горячо. Толкался долго. Я откровенно кончила ещё и двух минут не прошло. Он переждал, пока я приду в себя, потом стал продолжать. Я все время искала его губы, но он отворачивал лицо. Я лизала, кусала соски на твёрдой груди, всасывала кожу его небритой шеи. Изгрызла все плечи. Впивалась безжалостно ногтями в крепкий зад. Вдруг он замер, приподнялся и посмотрел на меня.

— Давай! Ну, что же ты! — молила я, пытаясь дотянуться до его плоских сосков над моим лицом. Он перевернул меня и вошёл сзади. Я заорала и стала двигаться по нему сама. Он только держал себя на руках надо мной в тесноте салона. Я сделала все сама. Глухо застонав, кончил сразу после меня. Он сел, положив меня на себя. Ждал, когда отъединится. Просто обнимал и дул на мои волосы, чтобы не лезли в лицо. Потом тихо сказал:

— Мне пора.

Я кивнула. Сил и желания отлепляться от его большого, сладкого тела не было никаких.