Чтение онлайн

Несколькими часами позже я в такси и наполовину сплю, а Галстук кладет голову мне на колени и мурлычет. Я приятно пьяна из-за мохито, но еще и из-за своей ночной анонимности. Парень рядом со мной считает, что встретил Сью, модную девчонку с крутой стрижкой. Наше общение так и не вышло за рамки обсуждения музыки хаус и кроссовок.

– Ну и чем же ты занимаешься?

– Я в академке.

– О, круто!

Он не замечает моего одиночества, потому что я держу свою историю в секрете. Он не знает, какой счастливой меня делает, перебирая мои волосы, когда мы целуемся, и не понимая всю важность момента. Зачем ему знать, что он завоевал сердце не только Сью, но еще и Стеллы, Дейзи, Блонди?

Я смотрю на город, мелькающий за окном такси. Мои мысли все еще на танцполе. Сью, которая щекочет мне шею. Галстук, который не попадает в ритм и говорит, что ему нравится мой стиль. Артур, который подмигивает мне и говорит, что надо брать быка за рога.

Такси подъезжает к моему дому. После долгого страстного поцелуя я прощаюсь с Галстуком. Выхожу из такси и оказываюсь в собственном мире. Послезавтра меня снова ждут в больнице. Я говорю Галстуку, что собираюсь на неделю в отпуск – просто еду в аэропорт и в последнюю минуту беру билет до Марракеша.

Он никогда не узнает, что эта маленькая безобидная ложь – не более чем мечта и что я буду прикована к кровати всего в трех улицах отсюда. Три улицы – и целый мир, который я, танцуя с Галстуком, смогла забыть.

Дома я долго смотрюсь в зеркало. Снимаю парик. Снова надеваю. Снимаю. Надеваю. Снимаю, надеваю. Я засыпаю, прижав его к себе и улыбаясь.

Будучи безнадежным романтиком, за все предыдущие недели я потратила уйму времени на фантазии о нежном приятеле по раку. Я хочу, чтобы в моей жизни был кто-то вроде Юра или даже тот, кто сам до сих пор, как и я, сражается. Кто-то, кто будет ездить со мной по больницам, держать меня за руку во время совместной химиотерапии, донимать врачей бесконечными вопросами и обнимать меня ночью, когда я проснусь вся в слезах. Когда мы только познакомились с Юром, он спрашивал, есть ли у меня бойфренд.

“Нет, но зато много отличных друзей”, – сказала я ему. Тех друзей, которые пьют со мной кофе и преданно ходят ко мне в больницу. Но потом-то они возвращаются домой. В свои постельки. Оставляя меня наедине с моим страхом.

Но благодаря Юру я научилась смотреть на этот страх под другим углом. Как будто это в большей степени возможность, нежели наказание. Он научил меня справляться со страхом. Я могу различить его и назвать по имени, а потом противостоять ему. Юр лишил меня почти всего этого долбаного одиночества. После разговоров с ним я чувствую, что могу сражаться со всем раком в мире. Не могу объяснить магическое воздействие, которое Юр на меня оказывает. Назовем это духовным единением. Назовем это чудом. Назовем это Юрриааном.

Сегодня, когда я приезжаю в кафе Winkel, он уже на террасе, ждет меня с яблочными пирогом со взбитыми сливками. На нем ярко-зеленая футболка, подчеркивающая его загорелые руки. Мило. Его темные волосы небрежно свисают на лоб. Еще милее.

“Эй, ты покрасилась?”

Юр не только щедрый и понимающий, он еще и забавный. У меня на голове Сью. В последнее время я предпочитаю ее челку всем остальным парикам, потому что с ней можно не заморачиваться с рисованием бровей или наклеиванием накладных ресниц. Да здравствуют челки! Мы с Юром трижды целуем друг друга в щеки и погружаемся в разговор на общем языке о дексаметазоне, дактиномицине, метастазах и других противных раковых штуках. В какой-то момент Юр делает паузу и смотрит на меня. Затем произносит: “Думаю, Сью мне нравится больше всех”.

Рядом с Юрриааном я чувствую себя слоном в посудной лавке. Я хочу рассказать, как тоскую о нем по ночам, как хочу на него опереться. Но я молчу – боюсь, что он сбежит, если я повешу на него еще и свое одиночество. Мы продолжаем нашу раковую беседу.

С собой я захватила больничную карточку, и Юр тут же начинает ее листать. Не знаю, доверяю ли ему потому, что он выжил, или потому, что он учится на медицинском, но вне зависимости от причины я действительно ему верю. Он тщательно анализирует все решения моих врачей. Приятно слышать, что есть кто-то оптимистичнее доктора Л., хотя Юрриаан не скрывает от меня того, как мне повезло.

– А катетер действительно помогает? – спрашиваю я. – Мой врач предложил мне его, потому что у меня проблемы с венами.

– Тебе собираются его поставить? – спрашивает он.

– Во вторник. Делать уколы становится все тяжелее.

– У меня был такой тоже. Смотри, вот здесь, – Юрриаан задирает футболку. Я едва могу разглядеть из-за волос на его груди, но с левой стороны есть горизонтальный шрам сантиметров восемь в длину. Здорово.

Я мотаю головой: “Не хочу его”.

– Да ты и не заметишь.

– Но только не в майках с бретельками, это точно. Юр уверяет меня, что никто не увидит разницы.

Безусловно, вот только у меня на груди нет волос.

Настало время результатов моего последнего сканирования. Еще один момент истины. Мы с Сне ждем, что меня вызовет доктор Л. Когда он появляется, я ищу в его приветствии намек. В кабинете он смотрит на меня немного дольше обычного. Его поведение с каждым днем становится все теплее. Парень даже начинает мне нравиться – кто бы мог подумать?

– Что ж, это помогло. Опухоли в очередной раз уменьшились. Не исчезли совсем, но…

– А вы думали, что сейчас они исчезнут? Вы этого хотели?

– Исчезнут в следующий раз. Тогда уже закончится химия, и они уйдут. После этого только поддерживающая терапия и, возможно, облучение.

– То есть результаты хорошие?

– Да, Софи, они хорошие.

С облегчением я отпускаю дыхание, которое задержала на несколько секунд. Мы с Сне мягко пожимаем друг другу руки. С широкой улыбкой я выхожу из кабинета, который когда-то так пугал меня, и падаю в объятия сестры.

Я просыпаюсь, и проходит какое-то время, прежде чем я понимаю, где нахожусь. Я вижу множество белых коек и людей, которые либо спят, либо выглядят слегка обалдевшими. Я все вспоминаю: операционную, крепкие руки сестры и затем глубокий сон. А еще мохито, темный ночной клуб и Галстука. Я поднимаю правую руку и осторожно ощупываю свою новую третью грудь. Сразу под ключицей я чувствую кочку, прикрытую большим куском пластыря. Гадость.