Чтение онлайн

– Мисс Толмаше отпускала меня к заутрене по воскресеньям.

– А ты?

– Я не ходила.

– Дорогая, когда он спустится, то продолжит задавать вопросы, – с беспокойством глядя в сторону ведущей на лестницу двери, прошептала Сара. – Отправляйся лучше сейчас в Шилдс покупать книги, от греха подальше.

– Мама! Я его не боюсь. Я теперь даже понять не могу, зачем… к чему оправдывалась. Я…

– Боже правый! Не делай этого. Он скажет Тиму, и тогда… Лучше иди по своим делам. Я не хочу больше никаких ссор.

– Но, мама, я еще не нянчилась с Энни!

– Она будет спать не меньше часа. Энни просыпается обычно около шести. Иди, детка, покупай книги. Ступай, прежде чем он спустится.

Кейт внимательно посмотрела на мать.

– Хорошо, мама.

Она взяла пальто и шляпку.

– Почему такому человеку разрешают безнаказанно пугать людей? Он много лет внушал мне такой ужас, что словами не описать. В конце концов, он всего лишь человек, мам.

– Т-с-с-с!

Страх в голосе матери передался дочери.

– Не смотри так обреченно, мам. Я не хотела никого обидеть.

– Он священник, детка, – напомнила Сара.

Она постаралась придать своему голосу видимость порицания, но матери трудно было осуждать свою дочь.

– Да, священник, – одеваясь, хмуро ворчала Кейт. – Но кто наделил его властью пугать людей?

Она смотрела на отражение матери в небольшом зеркале, висящем на стене. Сара начала нервно заламывать руки.

– Ладно, мамуля. Я больше ничего не скажу.

Кейт развернулась, неожиданно улыбнулась теплой, лучезарной улыбкой и, нагнувшись, чмокнула мать в губы.

– Пока, мам. Не волнуйся. Я пойду на исповедь сегодня вечером, – сказала она и, поморщившись, добавила: – Но пойду не к нему.

Стоя на пороге, Сара провожала дочь взглядом, пока та не скрылась в сумраке узкой улочки, на которой стоял их дом. Вздохнув, она закрыла за собой дверь. С приездом Кейт в доме появилась еда, целый соверен и подарок, который дочь преподнесет ей только завтра. Убирая со стола, Сара подумала, что и на прошлый сочельник ей «подарили» соверен. Как странно!

Как только Кейт очутилась на улице, одна и только одна мысль полностью завладела ею: «Надо позвонить в пансион Джексонов». Кейт вышла на главную улицу, к которой стекались все пятнадцать улочек района. Минув трамвайное депо и химический завод, дошла до Джероу-Слэкс, где строительный лес лежал, стянутый канатами, беспомощно, прямо в грязи, подобно непреданным земле покойникам. Миновала район новостроек, ничем существенно не отличающийся от того района, в котором она родилась. Затем по длинной дороге, соединяющей Ист-Джероу и Тайн-Док, обогнула лесопилку и прошла под четырьмя грязными дугами ворот в сердце доков. Она остановилась на тротуаре, дожидаясь трамвая, который должен был отвезти ее в Шилдс. Подбирая подходящие слова для предстоящего телефонного разговора, Кейт была настолько погружена в свои мысли, что почти не замечала знакомой ей с детства картины. Кочегары стояли маленькими группками чуть в стороне от остальных работяг. Этим они как бы подчеркивали свое «привилегированное» положение. Рядом толпились грузчики в ожидании решения своих десятников: одних должны направить на разгрузку зерна с баржи, других – таскать железную руду. Вереницы китайских кули сновали туда-сюда по причалу. Полные рыбы лубяные сумки били их при ходьбе по худым ногам. Кряжистые капитаны, одетые в кители со сверкающими медными пуговицами, шли вразвалочку к конторам доков, напустив на себя оскорбительно высокомерный вид. Иногда они, перейдя дорогу, сворачивали к выстроившимся в ряд, стена к стене, тавернам. Пивные тянулись вдоль всей улицы и местами даже спускались к набережной. Матросы всех стран мира то и дело вваливались в их двери, а навстречу им, пошатываясь, тянулись их не вполне трезвые товарищи.

И посредине всего этого столпотворения спокойно стояла Кейт, едва замечая то, что происходит вокруг нее.

Прохожие оборачивались. Мужчины обменивались замечаниями. Женщины, особенно те, кто ее знал, останавливались и глазели на Кейт…

«Неужели это молодая Ханниген? Та самая, которая родила в прошлом году… Посмотри, как она себя держит! Боже всемогущий! Ни дать ни взять герцогиня Файфширская! Должно быть, эта работенка приносит ей неплохой доходец…»

Главный инженер, уловив на себе, как ему показалось, взгляд Кейт, перешел на другую сторону дороги и встал всего в нескольких футах от красавицы, делая вид, что ожидает прибытия трамвая. Его голодные глаза при этом бродили по ее телу.

Даже оказавшись в помещении Шилдской почты, Кейт не знала точно, как будет вести разговор по телефону. Она протянула деньги через прилавок, подождала, пока ее соединят, а затем направилась к ближней из двух стоящих в углу телефонных кабинок. Она уже успела привыкнуть к этому чуду техники, поскольку в доме Толмаше был установлен телефон, а в необременительные обязанности горничной входило отвечать на звонки. А вот у Джексонов никому, кроме домоправительницы, не разрешалось прикасаться к аппарату.

Она услышала гудок на другом конце линии, затем искаженный помехами голос произнес:

– Алло! Кто говорит?

Голос принадлежал экономке, миссис Хэнлин.

– Алло! – вновь послышалось в трубке. – Это пансионат Джексонов.

«Измени голос, – сказала Кейт себе. – Говори так, как говорит мисс Толмаше».

– Алло!

– Да?

– А-а-а… Мистер Геррингтон дома?

– Мистер Геррингтон?

– Да. Он вернулся из-за границы?

– Да. Мистер Геррингтон вернулся три недели назад.

При этом известии Кейт почувствовала слабость и прислонилась плечом к стенке телефонной кабинки.

– С кем я разговариваю? – спросила экономка.

– Я… его знакомая. Он сейчас дома?

– Нет, не дома. Мистер Геррингтон отправился в свадебное путешествие. Он женился на прошлой неделе… Вы меня слушаете?

– Да.

– Он с женой поехал в Америку. Там мистер Геррингтон будет читать лекции… Что вы сказали? На ком он женился? На мисс Скотт-Джоунс, конечно. Они обручились еще в позапрошлом году, когда мистер Геррингтон отправился путешествовать по Африке… Если хотите, я могу передать его сестре… Алло! Алло!

Кейт повесила трубку и вышла из кабинки. Пожилая женщина в длиннополом черном пальто и шляпе без полей коснулась ее руки.

– Что с вами, милочка? Вам плохо?

– Нет. Спасибо. Все хорошо…

Кейт вышла на свежий воздух.

«Джон! Джон… Мисс Скотт-Джоунс! Ты никогда не упоминал… Никто ничего мне не говорил. Она такая уродина! О, Пресвятая Богородица, помоги мне! Он никогда не увидит Энни. Он никогда меня не любил, даже когда… Мне надо где-то присесть…»

Кейт вошла в кафе и села в углу спиной к залу. Она ощущала на себе пристальные взгляды посетителей, слышала их приглушенные замечания. Заказав чашку чая, Кейт принялась пить его маленькими глотками. Жизнь внезапно потеряла смысл. К ней вернулось чувство безнадежности, которое терзало до рождения Энни. Все ее старания, все то, ради чего она жила на протяжении минувшего года, пошло прахом… Только теперь она нашла в себе силы признаться самой себе, зачем хочет измениться, зачем так старается, зачем ищет похвалу и одобрение со стороны Бернарда Толмаше.