Чтение онлайн

Заслышав звук мотора автомобиля, подъезжающего сзади к дому, Стелла встала из-за стола, вышла из гостиной, пересекла холл и вошла в столовую напротив. Одного взгляда хватило, чтобы убедиться: все в порядке. Она позвонила в маленький колокольчик. В столовую вошла опрятно одетая горничная.

– Мэри! Скажи кухарке, чтобы не подавала обед еще пятнадцать минут, – распорядилась Стелла.

Она вернулась в гостиную и взяла со стола оставленный ею конверт. Остановившись у камина, миссис Принс застыла в ожидании появления мужа. Послышался звук открывающейся дверцы автомобиля. Затем Стелла встрепенулась, вслушиваясь. С кем это он там разговаривает?

– Ну, вот мы и на месте. Давай я помогу тебе снять шапку и пальто. Ты у нас просто маленькая леди! Молодец, со всем справилась…

Когда на пороге гостиной появился муж, держа за руку миленькую светловолосую девочку, изумлению Стеллы не было предела. Пожалуй, она не удивилась бы больше, увидев своего мужа с рогами на голове.

– Я привел к нам в гости эту маленькую леди, Стелла, – сказал Родни.

Он шел по гостиной, приноравливаясь к маленьким шажкам ребенка.

– Что это за… – начала жена.

– Теперь, Энни, скажи: «Здравствуйте, миссис Принс!» Давай. Как учила Кейт.

Родни присел перед девочкой на корточки. Его голова оказалась на одном уровне с ее головкой. Энни глянула на врача. Ее зеленые глаза миндалевидной формы светились доверием и обожанием. Прямые соломенно-желтые волосы спадали на плечи и там уже оканчивались миленькими завитками. Одета она была в платьице с белым, украшенным оборками, фартушком. Девочка широко улыбалась. При этом было видно, что у ребенка нет двух нижних зубов.

Девочка послушно повернулась к разодетой леди и протянула свою правую ручку.

– Здравствуйте… миссис… Принс… – нежным голоском проговорила она с заметным северным акцентом.

– Умненькая девочка! Ты не считаешь?

Пальцы Стеллы коснулись руки ребенка.

«Такого я от него не ожидала, – пронеслось в ее голове. – Что бы это могло означать?»

Увидев выражение лица жены, Родни выпрямился и, повернувшись к камину, сделал вид, что перемешивает в нем угли.

– Я решил угостить девочку, Стелла. Надеюсь, ты не против, дорогая. Она почти весь день прождала меня в конце Пятнадцати улиц. Правда, мило? Видела бы ты, где ей приходится жить! Условия просто ужасные…

– Кто она?

– Ребенок Кейт Ханниген. Я почти потерял ее четыре года назад, как раз в сочельник… Я мог их обеих потерять.

– А мама не скучает по девочке?

– Она сейчас в услужении где-то в Вестоу. Я договорился с ее бабушкой.

Стелла в изумлении взирала на своего мужа. Он привел в дом ребенка этих оборванцев!…

– И что нам с ней делать? Не можем же мы позволить ребенку бегать по дому!

Спина Родни сгорбилась еще больше. Его борода дернулась вниз.

– Я хочу накормить Энни, – произнес он тоном, в котором Стелла услышала упрямую решительность.

– Замечательно! Я позвоню Мэри, и она отведет ее на кухню.

– Она не пойдет на кухню.

– Ты же не хочешь, чтобы она села за стол вместе с нами?

– Хочу. Определенно хочу.

– Доктор! – позвала Энни, дергая врача за полу пиджака.

Улыбка сошла с ее лица, глаза светились робостью. Девочка почувствовала, что что-то не в порядке. Именно так звучал голос дедушки, когда он грубо отталкивал ее в сторону или пугал бабушку.

– Все в порядке, дорогуша, все в порядке, – сказал Родни, беря девочку на руки.

Глаза его жены приобрели вид двух кусочков голубого стекла.

– На обеденном столе – кружевная скатерть ручной работы. Она может разбить хрусталь или споудский фарфор. Меня саму до десяти лет не пускали в столовую. Только потом…

– Хорошо! Хорошо! – словно выплевывая каждое слово, заявил Родни. – Не хочу больше ничего слышать!

Развернувшись, он вышел из столовой и по коридору прошел на кухню. По дороге он принужденно улыбался и болтал без умолку, стараясь развеять страх, появившийся в лице Энни. Ему до слез было жалко малышку. Родни понимал, что, живя под одной крышей с Тимом Ханнигеном, девочка часто испытывала это чувство. Но то, что ее напугали в его собственном доме, казалось просто чудовищным.

Три женщины на кухне не удивились, когда их хозяин появился в дверях с ребенком на руках. Несколькими минутами ранее им довелось наблюдать из окна кухни за тем, как доктор Принс помогает девочке выбраться из автомобиля. Мэри Диксон даже рот открыла от изумления: дочка Кейт Ханниген! И доктор ни с того ни с сего привозит чужого ребенка в свой дом… Возможно, Дорри Кларк не так уж ошибалась, намекая, что ей кое-что известно об отношениях между Кейт и их хозяином. Мэри Диксон тогда пропустила слова акушерки мимо ушей. Во-первых, она считала Дорри Кларк старой, обозленной на всех и вся свиньей, а во-вторых, с подозрением относилась к католикам.

Для Мэри слова католички не многого стоили. Теперь же, сложив два и два, она пришла к единственно верному ответу… Откуда, к примеру, у Кейт Ханниген взялась ее роскошная одежда? Ну и дела… Теперь она по-иному смотрела на доктора.

– Я привел к вам гостью, миссис Саммерс. Не могли бы вы накормить эту маленькую леди?

– С превеликим удовольствием, – ответила кухарка, глядя, как светлая головка девочки прижимается к темным волосам доктора.

Про себя миссис Саммерс подумала, что ее хозяин похож на доброго черта, который нянчится с маленьким ангелочком. Доктору не хватает детей… Если бы у него были свои собственные дети, то все в доме изменилось бы к лучшему. У хозяйки в венах не кровь, а лед. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: большинство ссор возникает именно из-за бездетности миссис Принс.

Губки Энни скривились, когда она увидела, что доктор собирается оставить ее здесь.

– Я хочу пойти с вами.

– Я скоро вернусь, Энни. Просто пойду в другую комнату, а затем вернусь.

– Вы вернетесь?

– Конечно, вернусь. Обещаю.

– А теперь посмотрим, что я для тебя приготовила, – сказала миссис Саммерс, перехватывая инициативу.

Родни прошел в туалетную комнату, расположенную рядом с холлом. Намыливая руки, он думал над тем, что совершил ошибку, привезя девочку сюда. Просто она казалась такой милой и одинокой, стоя в конце унылой улицы и терпеливо ожидая, когда он появится на своей машине. Сегодня сочельник, а Рождество как-никак детский праздник… В своих мечтах он видел, как будет играть с Энни на ковре перед камином, а Стелла, возможно, сидя на стуле, будет смеяться, глядя на них… Детская любовь Энни, рожденная добротой, которую она видела в докторе, затронула струну в сердце Родни. Ему захотелось сделать ее жизнь как можно легче, не вызывая при этом кривотолков. Чувствуя разочарование от того, как Стелла отреагировала на ребенка, Родни преисполнился глубокого сожаления. В глубине души он надеялся, что такая славная малышка, как Энни, может возбудить любопытство жены. Если бы только… Нет. Это безнадежно. Каждый его шаг, каждый его намек тактично отклонялись…