Чтение онлайн

Из пистолета она в последний раз стреляла бог знает сколько лет тому назад – когда отчим учил ее в своей спортивной секции. Слышала она, что на глушак надо делать поправку при прицеливании, чтобы не промазать, если нужна высокая точность. Конечно, хорошо было бы выехать на какой-нибудь пустырь да потренироваться. Но Катька категорически отмела это Маринино предложение: боялась, что их приметят. Да и времени было уже в обрез. Так что все, что оставалось Марине, это стоять вот так перед зеркалом, крепко сжимая оружие то двумя руками, то одной – она усмехнулась, припомнив выражение лица Алексея, насмерть перепуганного таким ее видом. “Что он там закричал? – Стоять, к стене, руки за голову!” Смешно ведь и в самом деле поверил, что она может выстрелить…

Днем Катька, которой надоели Маринины шатания из комнаты в комнату, завалилась спать.

– Все, – сказала она, – или я сорвусь, или мне надо отключиться.

Марина продолжала нервно ходить по квартире. Несколько раз она останавливалась перед телефоном. Еле удерживала себя, чтобы не набрать номер Алексея: “Зачем? Сообщить, что его отец в безопасности? Но он и сам уже должен это понять”.

На самом деле ей хотелось сказать ему одну очень простую вещь: как замечательно было то, что между ними произошло, и как было бы жаль, если бы этого никогда не случилось.

Марине только приходилось догадываться, что там сейчас предпринимает Алексей. Возможно, ищет ее – ради того, чтобы установить истину, разобраться в том, кто, за что и почему должен был убить его отца. Она и сама хотела бы теперь это знать…

Да, этого Лешу-охранника она больше никогда не увидит. В чем-в чем, а в этом Марина была уверена. Сегодня она сделает то, что задумала. Завтра наутро рванет во Львов, доберется до деревни. А дальше? А потом, как решила она, исчезнет, скроется ото всех, кто знал ее в этом городе. Ведь у нее не было уверенности в том, что Шварц, ее первый гость, был и последним. Кто знает, кому еще приглянулись ее весьма специфические способности? “Бежать, надо бежать”, – повторяла Марина.

Она вздрогнула от резкого и пронзительного звонка. Три часа дня – Катька поставила будильник на это время, опасаясь, что обе могут задремать и прозевать назначенное.

Катерина не просыпалась. Марина оделась по вчерашней форме – из зеркала на нее глянуло какое-то чучело. “И в самом деле, баба бабой”, – успокоилась она. Растолкала Катьку:

– Пора…

Катерина тоже облачилась в поношенные одежки, повязала платок, нацепила на нос темные очки.

– Хороша я, хороша, – припевала она перед зеркалом, размазывая по лицу бронзовый тональный крем.

– Не перестарайся! – засмеялась Марина.

– Что за смешки в строю? – грозно одернула подругу Катерина.

– А это у тебя откуда? – вновь фыркнула Марина.

– Суровый жизненный опыт. Помнишь: ах, какой был мужчина – настоящий полковник…

– Катька, ты неисправима! Скажи мне, что будет потом, – посерьезнела Марина.

– Когда потом?

– Когда я исчезну…

– Черт его знает! Я останусь с папиком, папик останется со мной. Летом мы навестим мою мамашу. Осенью поженимся. Скажи, он ведь душка?

– Вполне, – искренне согласилась Марина.

– К следующему лету обзаведемся младенцем. Годится? – столь же серьезно спросила она Марину.

– Завидую…

– А твой-то дружок куда денется?

– Кать, нет никакого дружка. Это я так, наплела – чтобы упростить ситуацию.

– Понятно. Я так и думала. Трудно тебе будет после твоего актера…

– Посмотрим. Кать, я тебе дам знать о себе. И… – Марина запнулась. – И, если кто-нибудь, когда-нибудь позвонит тебе и спросит что-нибудь обо мне – ты скажешь. Хорошо?

– На какой тембр ориентироваться?

– Ну, не на тенор! Что-то средне-баритональное.

– Герой-любовник, значится… Опять не басы! – заключила Катька. – А жаль, что все так кончается. Помнишь, как мы встретились тогда на филфаке? Две девочки-провинциалочки… Слушай, а как же университет?

– Кать, ты чего? Какой тут университет? Выжить бы…

– Понятно. Ну, тронулись?

Сперва все пошло так, как они расписали. В восьмом часу вечера из дверей одного отделения милиции начали вываливаться, парами и небольшими группками, парни в сизых штанах, торчавших из-под обычных плащей и курток. Судя по всему, собрание, на которое должен был прийти и Шварц, закончилось.

– Только бы он не пошел дальше, к метро, или куда там ему надо, в компании с этими ментами, – сказала Катька.

Но поток выходивших иссяк. Подруги переглянулись. Шварц не появлялся.

Наконец, и он вышел из здания. Остановился на крыльце, закурил, облокотился на перила.

От напряжения у Марины начали неметь руки. Надо было выждать, пока Шварц отойдет от отделения. Шварц не торопился – он в задумчивости курил в кулак. Плюнув на окурок, бросил его вниз. Свесился над перилами. Потом, глянув на часы, подхватил свой пластиковый дипломат и бодро спустился со ступеней.

Катька повернулась к Марине – та кивнула. Катька медленно повернула ключ зажигания. В звук заводимого мотора вдруг вклинился другой – сухой шлепок отлетевшей на асфальт штукатурки…

Шварц резко развернулся к стене здания, где только что появилась свежая выбоина, не оставлявшая никаких сомнений в своем происхождении. Он мгновенно прыгнул вперед, на землю, и, откатившись в сторону, выхватил из наплечной кобуры табельный “ПМ”. Вторая пуля срикошетила о брошенный дипломат. Где-то недалеко, наверное, в паре десятков метров, взревел мотор. Шварц боковым зрением успел заприметить вылетевшую со двора на улицу серую “восьмерку”.

Шварц сел на асфальт, огляделся, подобрал две валявшиеся в ногах деформированные пули…

Всего этого, конечно, уже не увидели Катька с Мариной – подруги дернули с места, не задерживаясь ни на секунду.

– Глушитель! – кричала Марина через плечо Катьки. – Что я говорила! Надо было пристрелять этот пистолет, потренироваться. Дура я, дура…

– Да заткнись ты! – не оборачиваясь, процедила Катька. – Ты лучше подумай, куда нам теперь вдвоем валить. Мозги-то у него куриные, но он что, не догадается, что это мы с тобою на него вышли? Господи, ну, мы и влипли! Ты тоже хороша: объяснила бы мне толком про эту заглушку, а то все намеками: потренироваться хочу… Я что, всевидящая?