Чтение онлайн

— Ты-ы-ы?.. — еле слышно выдохнул он. — Как ты сюда?..

— Ногами, — перебил его Павел, не убирая пистолета. — Где она?! И не вздумай сказать, что не знаешь, о ком идет речь.

В бессильной ярости пожевав губами, Лаврентий отвел голову в сторону и нехотя произнес:

— О ком — знаю, но где — нет…

Не дождавшись продолжения, Павел размахнулся и наотмашь ударил его рукояткой по уху. Лаврентий хрюкнул и на несколько минут затих. Павел сел в кресло напротив дивана и не без удовольствия поглядывал, как его враг, морщась и кряхтя, пытается подняться с пола.

— Еще одно неосторожное слово, и я нажму курок. Так что думай, прежде чем говорить, — помахивая пистолетом перед обезумевшим Лаврентием, он не забывал время от времени оглядываться на дверь спальни, где переливчатый храп начал понемногу стихать. — Отвечаешь на вопросы, мы принимаем решение, и я сваливаю. Идет?

Голова Лаврентия вяло качнулась в знак согласия.

— Итак. Где девушка?

— Не знаю, — промямлил тот и, увидев занесенный над ним кулак, зачастил: — Я и вправду не знаю. Мне ее привезли в одно место, а она сбежала, пока я ребят провожал. Я не вру…

— Какое место? — скулы у Павла заходили от еле сдерживаемой ярости. — Где это место?

— Недалеко от деревни Ольховцы, — старательно пряча взгляд, ответил Лаврентий. — Там у моего знакомого небольшой садовый участок и домик, так, сараюшка. Я иногда прошу его об одолжении… Ну, ты понимаешь…

— Ай, ай, ай, — укоризненно качнул головой Павел, полыхая от ненависти. — Ах ты, старый развратник! Тюрьмы тебе мало? Дачи своей мало? Так ты еще одно местечко приглядел!.. Боялся, что кричать будет? Зря беспокоился, я все сделал как надо. Ты опоздал. Она больше не девушка!

Забыв о дикой боли в боку, Лаврентий страшно зарычал и кинулся на врага. Но Павел был много моложе, и его нога в дорогом ботинке взметнулась раньше, чем Лаврентий успел преодолеть и половину расстояния, разделяющего их. Ударив носком в пах, Павел остановился над поверженным врагом. Неизвестно, чем бы закончился этот поединок, но дверь спальни начала со скрипом открываться. Павлу ничего не оставалось делать, как нырнуть в нишу окна, под спасительную тень портьеры. Перед тем как скрыться, он успел шепнуть:

— Мы не закончили разговора. И последнее слово останется за мной!..

— Сволочь! — заорал Лаврентий, едва Павел скрылся. — Убью-ю! Сволочь!

— О какой шалаве шла речь? — Татьяна, подобно горе, выросла над супругом и, гневно сверкая очами, воинственно уперла руки в бока. — Мало я твоему начальству жаловалась?!

— Уйди! Дура! — страшно завопил он, еле сдерживаясь, чтобы не пустить в ход кулаки. — Идиотка! Только пикни — могилы твоей не найдут! Дура!

На последнее она страшно обиделась. Имея два высших гуманитарных образования и папу, полковника в отставке, Татьяна считала себя если не главой семьи, то равной супругу точно. Поэтому она заморгала сквозь моментально нахлынувшие слезы и кинулась вон из гостиной.

— Па-апа! — рыдала она через несколько минут в трубку. — Ты должен положить этому конец! Этот хам окончательно свихнулся!

Далее следовал полный перечень грехов вышеупомянутого супруга, прерываемый лишь судорожными всхлипываниями и сморканием в носовой платок. Полковник, несмотря на возраст и звание, был человеком склонным к сантиментам, поэтому железно обещал своей дочери разобраться с обнаглевшим зятем. Напоследок он звучно расцеловал телефонную трубку, олицетворявшую пухлую щеку дочери.

А наутро Лаврентий был вызван к начальству. Явившись по первому зову, он нервно мерил шагами приемную, то и дело прикладывая руку к непрестанно ноющему боку.

— Можете заходить, — пролепетала тонким голоском секретарша.

Лаврентий, насколько ему позволяла комплекция, подобрался и метнулся за обитую коричневой кожей массивную дверь. То, что он там увидел, повергло его в трепет. Но озадачили его не столько сурово сведенные брови руководства, сколько «милый» сердцу тесть. Он сидел прямо против двери и укоризненно покачивал головой, пристально разглядывая проштрафившегося зятька.

— Разрешите войти? — Лаврентий попытался принять приличествующую обстановке осанку, но ноги, ставшие ватными, упорно не хотели его слушаться. — Вызывали?

— Заходи, дорогой, заходи… — Прокурор района, а это именно к нему был вызван Лаврентий, прищурившись, разглядывал стоящего перед ним навытяжку мужчину, и его поджатые тонкие губы не сулили тому ничего хорошего. — Заходи и расскажи…

Следующие полчаса Лаврентий вяло отбрехивался от нападающего на него тестя, опасаясь поднять глаза на сверлящего его взглядом прокурора. Загадочное поведение последнего все больше и больше ввергало его в панику.

Лишь когда дверь за тестем закрылась, его любопытство было вознаграждено.

Прокурор, мягко ступая, прошелся от стола к окну и, подойдя почти вплотную к Лаврентию, зло прошипел:

— Ну расскажи мне, поделись…

— Чем, Николай Федорович? — заблеял он, вытирая пот со лба. — Чем поделиться? Я вроде и так вас не обижаю…

— Заткнись, урод! — взвился Николай Федорович. — Неприятностями своими поделись!.. Что там за войну ты затеял с Пашкой Кожемякиным?.. Мне звонят о каких-то разгромленных кабаках, изнасилованных женщинах… Кстати, а что там с Пашкиным дружком?.. Кажется, и его ты успел замочить?..

— Нет! — вскочил перепуганный насмерть Лаврентий. — Мамой клянусь, нет! Мои ребята пришли, когда уже и трупа там не было. Кругом одна кровь…

— Хорошо, сядь! — Ппрокурор тяжело опустился в кожаное кресло и, сложив пальцы рук перед грудью, на минуту задумался.

— Я хочу знать, с чего начался весь этот сыр-бор, — нарушил он молчание. — Зачем ты все это затеял?

— Я ничего не делал! Поверьте! — Лаврентий с силой ударил себя в грудь. — Не успел я еще… Хотя Пашка, гад, обнаглел, наезжает, спасу нет! Плати, говорит, с бизнеса.