Чтение онлайн

В этот момент должна была последовать его успокаивающая реплика: «Кэти, не говори глупостей. Конечно, она ни в чем не лучше тебя. И не красивее, умнее или милее. Женевьева и мизинца твоего не стоит. Ты совершенно неповторимая, и я люблю тебя такой, какая ты есть».

Но Мерлин ничего этого не сказал. Он только угрюмо пробормотал:

— По сути дела, Кэти, я не чувствую, что ты со мной. У тебя всегда другие дела.

— Я не могу бросить то, чем занимаюсь, — сухо ответила я. — Это слишком важно.

— Кажется, что для тебя все важнее, чем я.

— Я думаю, нам стоит отдохнуть друг от друга, — выпалила я и не поверила собственным ушам. Но сказанного уже было не вернуть.

Мерлин закрыл лицо руками и глухо застонал от бессилия. Затем он встал, подошел ко мне и взял за руку.

— Кэти… Но я не хочу этого… Давай поговорим, уладим эти неприятности. Раньше все было просто замечательно.

Его просьба никак на меня не подействовала, будто я превратилась в ледяную статую. Я ощущала мольбу в его прикосновении, могла почувствовать ее запах и даже слышала ее в его словах. Но я осталась немой и безответной.

— Я не хочу расставаться с тобой, — взмолился он. — Может быть, Женевьева слишком много крутилась в нашем доме, а я пожалел ее. Я не могу отпустить тебя так.

— У тебя просто нет выбора, Мерлин.

— Я не сдамся без боя, — настаивал он. — Это вообще не ты говоришь все эти вещи.

— Это я.

— У меня еще осталась твоя эсэмэс: «P.S. Я люблю тебя». Ты не имела этого в виду? Неужели это была просто ложь?

На секунду я замешкалась, наблюдая за тем, как он выглядел в этот момент. Его красивое лицо было перекошено злобой и отчаянием, глаза сверкали и все равно умоляюще смотрели на меня.

— Мерлин, мне пора идти.

— Ты не можешь вот так уйти. Я должен отдать тебе кое-что. Что-то вроде раннего рождественского подарка.

Я уже проклинала сама себя за то, что пришла сюда сразу после вечеринки.

— Я не могу ничего принять от тебя. Серьезно.

— Для кого-то другого это будет абсолютно бесполезным, — настаивал он. — И мне будет очень больно, если ты не примешь его. Не могла бы ты подняться со мной наверх, чтобы увидеть его в более подходящей обстановке?

Он был так настойчив, что я уже не могла возражать. Он помог мне подняться на три лестничных пролета в свою студию, где меня встретил порыв холодного ветра. Мансардное окно было открыто, и в него влетело несколько сухих листьев и легло на половицы. Мерлин заметно оживился, когда я согласилась прийти сюда. Он положил ладони мне на плечи, и желудок предательски подскочил от его прикосновения. Меня переполняло ощущение горя от всего, что мы потеряли, от слов, которых мы так и не сказали, от вещей, которых не сделали вместе. Оно прокладывало дорогу к моему горлу и осталось там, чтобы задушить меня. Одна часть меня хотела оттолкнуть Мерлина как можно дальше, а другая жаждала прижаться и уткнуться в него носом.

Я заметила наше отражение в зеркале и потеряла чувство самообладания. Мы так хорошо смотрелись вместе. Какое еще доказательство мне было нужно, чтобы поверить, что он любит меня, а не Женевьеву? Он был здесь, со мной, и пытался наладить наши отношения. Я повернулась к нему, решимость моя ослабла, но тут меня отвлекла вспышка света. На крючке над окном было подвешено нечто, и оно раскачивалось и кружилось на ветру, отбрасывая лучики зеленого света. Не было никаких сомнений, откуда взялась эта вещица, и я быстро отпрянула от Мерлина. Его лицо помрачнело.

Я посмотрела на окно и нахмурилась:

— А я узнаю этот кулон. Это от Женевьевы.

— Я даже не обратил внимания, что он там висит, — пробормотал он. — Она делает их тоннами и раздает маминым студентам.

— Но не этот, — продолжала настаивать я.

— Она наверняка случайно забыла его.

— Она была здесь? В твоей комнате?

— Она помогала мне сделать кое-что для тебя, — подчеркнул он.

Я даже не могла сосредоточиться, чтобы ответить что-нибудь. Я вытянула шею, чтобы посмотреть на быстро меняющееся небо, которое, как прекрасное, живое произведение искусства, было идеально заключено в оконную раму. Мерлин подошел к своему мольберту, и мне вдруг стало не по себе.

Из-за последних событий я позабыла о картине, но это она оказалась его подарком для меня.

— Я не могу принять ее, Мерлин… только не сейчас…

— Но ты должна, — настаивал он. — Она уже закончена, и она нарисована специально для тебя. — Он провел рукой по волосам. — Я не отдал бы ее никому другому.

— И Женевьева помогала тебе рисовать ее? — с подозрением спросила я.

Он кивнул.

— Но ты же говорил, что можешь рисовать меня с завязанными глазами.

Мерлин вытянул руку и коснулся моего лица.

— Я мог, Кэти, но потом что-то произошло. Когда я ревновал тебя к Люку… я словно потерял тебя из виду…

— Ты потерял меня из виду, — эхом повторила я, убитая горем.

— Но ненадолго. Понимаешь, я могу нарисовать что-то похожее на тебя в любое время, но я хотел передать твою душу на картине… иначе она была бы совершенно заурядной.

— И как Женевьева тебе помогала?

Он сморщил лоб, пытаясь объяснить.

— Вы обе такие творческие и одухотворенные. Само ее присутствие напоминало мне о том, какая ты необыкновенная.

Значит, Женевьева была его музой вместо меня. Я поняла, что совершенно не хочу видеть картину, для меня она была уничтожена. Я попыталась, пятясь, выйти из комнаты, но Мерлин уже начал медленно снимать ткань с холста, и я была вынуждена наблюдать это торжественное разоблачение. Мелкие детали изменились — глаза стали больше и сверкали сильнее, в пополневших губах появилась жестокость, скулы выше, и постепенно из-за ткани возник диковатый гибридный портрет меня и Женевьевы, который неотступно следил за мной своими зелеными глазами, куда бы я ни отошла.