Чтение онлайн

— Ты имеешь в виду Мерлина?

Она равнодушно пожала плечами.

— Он что, еще ничего тебе не рассказал?

— Не рассказал что?

— Мерлин приходил навестить меня перед каникулами, и так вышло, что… я ушла от него.

Она медленно проговорила.

— Ты хочешь сказать, что рассталась с ним сама?

— Спроси его, если не веришь мне.

Она подумала несколько секунд над моими словами и даже высунула кончик языка.

— Ты имеешь в виду, он хотел уйти сам, но ты опередила его, чтобы сохранить лицо?

— Вовсе нет, — поправила я ее. — Наоборот, он хотел проводить со мной больше времени, а я словно стала задыхаться.

Она пропищала голоском маленькой девочки, захлебываясь от сарказма:

— Может быть, если бы ваша с ним романтическая ночка удалась, все сложилось бы по-другому. Но теперь мы никогда уже не узнаем.

Я придвинулась ближе к ней, широко улыбаясь, и приторным тоном произнесла:

— Ну что ж, теперь он весь твой, и все будут знать, что ты просто заменитель, суррогат и оказалась на чужом месте лишь потому, что мне он был больше не нужен.

Лицо Женевьевы представляло собой забавную картинку, когда она попыталась контролировать эмоции, а я словно всаживала нож все глубже и глубже.

— А он уже не кажется таким привлекательным, да, Жен? Наслаждайся, пока можешь.

На какое-то время мне показалось, будто я действительно задела ее, но она засмеялась так, что меня пробрал холодок.

— Он никогда и не был твоим, даже на секунду. Это я позволила вам быть вместе, потому что это меня устраивало…

— Сделаю вид, что поверила.

Она тоскливо вздохнула и посмотрела в голубое небо.

— А я сейчас могла бы столкнуть тебя… Маленький толчок, и все подумают, что ты оступилась. Неосторожная маленькая Кэт стояла на лестнице вместо того, чтобы поехать на лифте.

Я действительно неосторожно сама завела себя в западню, по привычке выйдя на крыльцо вместо того, чтобы спуститься на лифте к самому тротуару.

— Какое это было бы облегчение, — прошептала она.

— Ты даже не можешь вести свою собственную жизнь, — бросила я вызов. — И тебе захотелось отнять мою. Разве это не жалкое зрелище?

Она покружила в воздухе рукой, будто писала что-то.

— Потребовалось всего несколько мазков кисти, и ты уже полностью исчезла.

Она имела в виду картину? Она не продолжала, и я вопреки здравому смыслу надеялась, что Мерлин не показывал ее Женевьеве. Я ступила вперед, быстро взглянула вниз, у меня закружилась голова. Я почувствовала себя беспомощной, одновременно ощущая тяжесть в руке и холод стекла и металла. Я споткнулась и схватилась за куртку Женевьевы, что предоставило мне бесценную возможность, которую я ожидала. Кулон плавно проскользнул в ее карман, и я выпрямилась, тут же почувствовав себя спокойнее.

— Это происходит со всеми, кто тебя раздражает? — спросила я, снова обретя уверенность.

Женевьева выставила вперед подбородок.

— Может, тебе стоит быть более осторожной.

— Я слышала твою печальную историю о приемных родителях, мне так жаль… — притворилась я. — Кажется, будто все умирают, стоит им только приблизиться к тебе.

Она посмотрела на меня со странным удовлетворением, и ее губы изогнулись в улыбке.

— Хорошо, что ты наконец поняла это. Другие меня недооценивают, но не ты, мы с тобой отлично понимаем друг друга.

У меня в голове промелькнула странная мысль, что сегодня в 15:30, в понедельник, я услышала настоящее признание в убийстве. Она неожиданно схватила меня за запястье, и мое сознание наполнилось ее ужасными мыслями. Я словно увидела горящий дом, как языки пламени облизывают доски, услышала звон разбитого стекла и вопли людей, оказавшихся внутри, как в западне. А она была счастлива. Я чувствовала ее безжалостное удовлетворение. Если она действительно способна на такое, я должна действовать.

— Мы с мамой, может быть, переедем, — быстро сказала я. — В другой город, чтобы начать все заново.

— Кэти, уже слишком поздно.

— Поздно, — согласилась я. — Но ты же так хотела, чтобы я ушла и оставила путь свободным для тебя.

Она сморщила нос в притворном разочаровании.

— Да, хотела, но теперь… этого недостаточно. Ты всегда будешь где-то. Поэтому меня это не устраивает.

— И что я тогда должна сделать? Умереть?

— Все должно сложиться так, будто тебя никогда и не было. Поэтому мы и нашли друг друга.

Она начала говорить своими излюбленными загадками, но я спросила:

— Как ты нашла меня?

Женевьева легонько вздохнула, и дуновение от ее дыхания мягко коснулось моей щеки.

— Ты уже знаешь ответ. Просто ты его еще не осознала.

Я моргнула, но ее уже не было поблизости. Только Нэт подошла и стала ругаться, что я не поехала на лифте.

Я была в таких расстроенных чувствах, когда вернулась домой, что решила уединиться в своей комнате. Когда я думала о том, что Женевьева видела картину, мне становилось физически плохо. Я откинула волосы со лба и застонала от негодования. Когда я заметила свое отражение в зеркальной створке шкафа, то вздрогнула от неожиданности. Я не узнала сама себя, настолько жестокосердечной и злой я выглядела. Я несколько раз выдохнула и попыталась руками разгладить лоб, щеки и губы, чтобы избавиться от этого ужасного выражения. Было бы неплохо поговорить с Люком, но мне показалось бессмысленным рассказывать ему что-либо, пока он не вернется домой. Да, поиски сдвинулись с места, но куда они заведут меня?

Поезд был переполнен, но поскольку моя вывихнутая нога вызывала сострадание, мне предложили сесть у окна рядом с мужчиной средних лет. На столе перед ним стояла коробка для завтрака, он жевал сэндвичи с яйцом и запивал их чем-то из термоса. По-видимому, никому не хотелось сидеть с ним рядом, но мне нужно было подумать, а я не могла делать этого, болтаясь по вагону. Как только мы выехали из города, пейзаж изменился — высотные дома, фабрики и торговые центры уступили место полям с коровами и раскиданным фермам, и только опоры высоковольтных линий портили вид. Моя поездка сложилась спонтанно, я позвонила бабушке и дедушке и предупредила, что навещу их. Мне предстояла самая сложная задача — придумать объяснение своему неожиданному визиту. Оставался час, чтобы сочинить какую-нибудь историю. Я откинулась на сиденье и попыталась пустить воображение в свободное плавание, но от усталости веки отяжелели, и глаза стали закрываться.