Девятый день
Шрифт:
Вскоре почти все спали.
Заснул и Марк, смутно чувствуя, как мрак неумолимо сгущается и вокруг него, и внутри его головы.
Глава восемнадцатая. Нина
– Нина, Нина, проснись!
Мамин голос был взволнованным, даже испуганным, и Нина спросонок подумала, что, должно быть, проспала, опоздает в школу, а первый урок – ненавистная химия и…
– Просыпайся же! – в голосе слышалась паника, и, открывая глаза, Нина поняла две вещи: разбудила ее не мама, а сама она давно вышла из школьного возраста.
Нина едва не застонала от разочарования. Не то чтобы ей сильно хотелось вернуться в детство и юность, но обнаружить себя на ненавистном берегу, в компании полузнакомых людей было ужасно.
За плечо ее трясла Тамара, и по выпученным глазам, трясущимся губам женщины Нина поняла: опять произошло что-то дурное.
– Сэм! – выкрикнула Тамара.
– Что с ним?
Нина окончательно проснулась и вскочила. Было раннее утро, роса еще не высохла. Спать на земле, подложив под себя кофту, подвернув под голову руку, было неудобно; она старалась не думать о том, как это скажется на почках, которые можно застудить.
Оглядевшись, Нина увидела своих случайных попутчиков, с которыми все никак не могла расстаться. Адам приподнялся на локте, стараясь продрать глаза. По пояс голый Александр бежал к поляне: волосы мокрые, лицо тоже – он только что умылся. Марк сидел, опустив голову, уставившись в одну точку. Эдвард и София стояли чуть поодаль. Елена все еще спала и выглядела ужасно: воспаленная кожа, вздувшиеся рубцы, спутанные волосы.
Рядом с Еленой лежал Сэм, и Нина боялась на него взглянуть.
– Он умер, так? – дрогнувшим голосом спросил Эд.
Нина смотрела на Сэма и отказывалась верить в это. Не может быть, чтобы молодой парень, еще недавно здоровый и полный сил, взял и умер по неизвестной причине. Однако так и было.
Глаза Сэма были широко открыты и внимательно смотрели в небо, словно Сэм разглядывал то, что находилось в вышине. Нине захотелось сказать ему: не на что там смотреть. Все кругом пустое – и небо, и лес, и вода. В лесу нет живности, в реке – рыбы, в небе – птиц и самолетов. Даже ветра нет!
Необитаемый, порожний, застывший мир, в котором правит бал смерть.
«Мы обречены и умрем», – подумала Нина с уверенностью, с унылой обреченностью.
Она поймала себя на том, что завидует: Сэм-счастливчик уже отмучился, ушел во сне. А что предстоит им? Хотя парнишка перед смертью все-таки проснулся… На что смотрели его глаза? Знал ли он, что умирает, боялся ли приближения смерти?
Нина обернулась к Эдварду: надо бы увести мальчика, утешить, ведь Сэм был его братом. Но Эд отвернулся, отошел. Грустил? Или желал продемонстрировать, что не нуждается в заботе посторонних людей?
Марк неуклюже поднялся, закрыл лицо руками. Послышались глухие рыдания. Тамара положила ладонь ему на плечо, но мужчина сбросил ее.
– Мы лжецы! Я все понял! Мы виновны во лжи, поэтому и оказались тут, и умираем. Сначала София, теперь Сэм.
– Я жива, если ты не заметил, – отозвалась его бывшая невеста. – Можешь пульс померить, сердце мое послушать. Оно бьется.
София выглядела восхитительной и безмятежной, как сама заря.
Марк замахал руками, отвернулся и, пошатываясь, побрел в сторону леса.
– Крыша поехала, – фыркнула София и подошла к своему любовнику.
Адам сделал вид, что не заметил этого, встревоженно и вместе с тем сердито посмотрел вслед Марку.
– По-моему, он нездоров. Видели его взгляд? Марк сдался, постоянно твердит про нашу погибель. – Адам потеребил мочку уха. – Не будем паниковать. Возможно, у Сэма были проблемы со здоровьем и…
– И поэтому нечего его жалеть? – с вызовом спросила Тамара.
– Я не то хотел сказать. Но если мы будем рыдать и истерить, лучше не станет. Нужно подумать, как выбраться отсюда.
Александр подошел к телу Сэма.
– Нужно унести его с поляны. Нельзя оставлять здесь.
– Похоронить тоже нельзя, – отрывисто сказала Нина, стараясь побороть подступившую тошноту. – Полиция должна осмотреть тело, и родственники…
Она подавилась словами. Какая полиция? Какие родственники?
– Может, в дом занесем? – предложила Тамара.
– Хорошая мысль, – одобрил Александр. – Я беру за плечи. Адам, давай за ноги.
Мужчины так и сделали, а Нина подумала, что вчера они таскали деревяшки на растопку из дома, а сегодня понесли в дом тело человека. В горле распухал неуместный смех вперемешку с тошнотой, и она боролась с собой, стараясь подавить то и другое сразу.
Ринулась к Дунаю, опустилась на колени, стала плескать воду в лицо.
Думала, ее вырвет, но нет, съеденная вчера пища удержалась в желудке. Да и никто из остальных не отравился. Тошнит, верно, на нервной почве.
Когда стало полегче, Нина вернулась обратно к кострищу. Все, кроме Елены и Марка, сидели вокруг него. Каждый думал о своем, избегая смотреть на остальных. Нина взглянула на Елену, и сердце ее сжалось.
Подруга проснулась, открыла глаза, но как будто не понимала, где она, что с ней. Лежала, не имея сил подняться, выглядела слабой и измотанной. Повозилась, но сесть не смогла или не захотела. Рука ее потянулась к голове, и Елена принялась снова расчесывать кожу.
Нина быстро подошла к ней, успев заметить, как София брезгливо отвернулась от больной.
– Доброе утро, дорогая. – Нина попыталась удержать руку подруги. – Не нужно, прошу тебя. Ты поранишься.
Елена смотрела, не узнавая, и вырвала руку.
– Чешется все сильнее, – пожаловалась она. – Лучше бы я и дальше спала.
– У меня осталось немного таблеток, – нерешительно предложила Тамара. – На пару раз хватит.
«Если мы в ближайшее время не попадем домой, Елена…»
Додумать эту мысль было страшно.