Чтение онлайн

Как вовремя они, а то мы уже почти отбились…

Йена с подрубленной шеей едва не расправилась с кучей опытных вооруженных мужчин. На ней не было доспехов, а из оружия использовала лишь нож несерьезный. Она дорого продала свое черное сердце — мы заплатили смертью, болью и страхом.

Этих было семнадцать.

Стальные черненые латы прикрывают тела до самых пяток, глухие шлемы, щиты, длинные копья с развевающимися вымпелами. Мечи и топоры тоже имеются — при полном параде идут. Не спешат, уверенно, с заметной ленцой — не сомневаются, что свое возьмут, вот и не суетятся. Отступать жертвам некуда: позади река, в которой беснуются обожженные злые твари, мечтающие о реванше.

Этим, наверное, даже солнечный свет не помеха — кожа прикрыта полностью. Так что не спасет нас полдень. Да и далеко еще до него…

А Йена вообще солнце игнорировала…

Незнание во благо, в отличие от епископа, я на что-то еще надеюсь. Ужас беспросветный на его лице меня не трогает, я почти спокоен. Трезво понимаю, что командование в такой ситуации перехватывать не стоит, нет у меня опыта в подобных боях. Значит, надо приводить в чувство нашего главного вояку.

— Конфидус, приказывайте. Они не торопятся, но скоро будут здесь — в спину ударят. Возьмите себя в руки, от вашего вида сейчас все запаникуют, а мелочь еще не успокоилась! Бой же продолжается! Задавят с двух сторон — не выстоим!

Встрепенувшись, епископ смотрит на меня уже вполне осмысленно:

— И то верно. Простите, Дан, что-то я расклеился на миг. Не ожидал их встретить. Хотя Мальрок ведь на этом берегу, только гораздо ниже. Видать, как получили о нас весть, так всю ночь скакали.

— Вот и хорошо — раз всю ночь скакали, значит, устали. И кони у них тоже утомлены. Что вы бакайцам говорили насчет уставших тварей? Вот и себе это повторите. Давайте, мелким хвосты прижгли, теперь за этих надо взяться. Семнадцать черных сердец — богатство огромное.

— Это вряд ли, даже у подобных перерожденных это редкость.

— Да? Получается, таких, как Йена, здесь нет — эти попроще. Или почти нет… Так что зря переживаете — справимся.

Дружинники, стоявшие сейчас без дела (твари больше через баррикаду не прорывались), все как один таращились на приближение перерожденных. Не знаю, каково у них было на душе, но епископ сразу взялся за воспитательную работу:

— Копья к бою! Сбить строй! И в сшибке строй держать! Кони у них вымотанные, так что зря они сюда пришли! Арисат! Давай своих в кучу! Веди их, как эти с крепостью поравняются! А я сейчас из пеших ватагу собью — будем добивать тех, кто из седла вылетит. Так что стаскивайте на землю — в таком железе они ножками не побегают. Зря вообще в доспехи влезли — вырядились, будто настоящие рыцари. А сами гнилье поганое…

Что бы ни случилось с этими людьми, что-то в них осталось не чужое. Я понимаю — доспехи, оружие и прочее, — но флаг-то нелюдям зачем? Бесполезен ведь. Или психологически давят, чтобы все видели, кто в гости пожаловал?

Буду надеяться, что слабость проявляют — о былом помнят.

Дружинники сбиваются в клин, ощетинившийся копьями. Когда-то их было больше тридцати, а сейчас лишь двадцать шесть в седле… да я сбоку почти бесполезным чучелом пристроился. Так что даже по коннице у нас есть преимущество, а если считать пехоту, то мы вообще круче вареных яиц.

Почему-то несильно себе верю — начинают нехорошие сомнения одолевать.

А… ну его…

Взвожу арбалет, заряжаю болт. Предпоследний: два осталось. Отбрасываю бесполезный колчан в сторону, последний болт прячу за голенище. Зря так много стрелял — бронебойки в таком деле могут пригодиться. Латы — вещь серьезная, но если за несколько шагов бить — прошьет. Мое оружие, несмотря на компактность, по мощности превосходит местные луки.

Кроме арбалета, мне, по сути, противопоставить врагу больше нечего. Меч не пробьет доспехов и отрезать тоже ничего не сможет. Топор на короткой рукояти тоже не аргумент. Разве что завалить на спину и нож в забрало забить.

Рэмбо-Терминатор нашелся… завалишь их…

Над крепостью теперь сразу два столба дыма поднимаются — видимо, сигналят об особо торжественном случае. Сволочи, лучше бы помогли. У них там, наверное, не меньше пары сотен солдат, а у нас каждый меч на счету.

Арисат, подняв забрало, проводит короткий инструктаж:

— Кони погань носить не любят да и устали очень. Так что двигаться они быстро не смогут и разворачиваться тоже. Не подставляйтесь под копье — встречно их не бейте, иначе смерть: они быстрее. Обходим с двух сторон и начинаем, сходясь, в хвост лупить. На две стороны они успевать не будут. Сбиваем на землю и топчем конями, или топорами сверху. Или епископу оставляем — он лучших топорщиков сейчас собирает. Если кого собьют, то в сторону отползайте, а то свои затопчут. Давайте, ребятки, пора! Сэр Дан! Скажите что-нибудь хорошее, как стражи говорят! На своем секретном языке! Говорят, помогает!

Латынь? Ну уж нет — итальянцы здесь неуместны. С удовольствием вспоминаю родной:

— Ребята, не жадничайте там! Хоть одного мне оставьте!

Никто не уточняет, что я такое произнес, — уверены, что хорошее и пафосное. В принципе так и есть.

Лязгают опускающиеся забрала, кони трогаются с места. Два десятка всадников — без знамен, без ярких гербов: простые вояки, повидавшие многое и при всем своем знании не обратившиеся наутек при виде перерожденных. Понимают, что шансов против такого противника мало, но идут как один — четко, без видимого страха.

Вот теперь даже такой скептик, как я, видит: бакайцы — это действительно ВОИНЫ. Без бравады дешевой, без предательского дрожания рук — просто делают то, что должны делать, и ничего лишнего.

Надеюсь, они действительно знают, что делают, — у меня вот сомнения большие. Даже если эти твари вполовину хуже Йены, все равно это слишком много для нас, простых смертных.

Дружинники разгоняются медленно, как бы лениво, но уже на половине дистанции скорость вырастает до такой, что в ушах ветер посвистывает. Перерожденные наконец начинают действовать — пришпоривают коней, подавая нам навстречу.

Интересно, почему их так мало? Я думал, в замке Мальрок их целая орда, а приперлась лишь кучка. Или лошадей на всех не хватило? С ними, как я догадываюсь, у погани какие-то проблемы со взаимопониманием. При налетах лошадей убивают жестоко — нелюбовь у них. Те, наверное, платят такой же взаимностью. Не исключено, что передо мной все всадники здешнего темного воинства — остальным просто не на чем скакать.

Сшибка. Дружинники, почти дотронувшись до наконечников вражеских копий, ловко расходятся в стороны, избегая встречного удара. Я послушно заворачиваю влево. Перерожденные не успевают — хоть разбега и не набрали, но успеваю увидеть, как измотаны их лошади: пена на губах, мокрая шкура, дрожащие ноги. И на шпоры почти не обращают внимания.