Чтение онлайн

А всадник начал осаживать лошадь, разворачиваясь.

Присел, ухватил валяющийся без дела арбалет (будто специально под ногами оказался). Ногу в стремя; рычаг на себя. Быстрее! Еще быстрее! Дождь опять накрапывает, и это при солнце ясном, но мне он не мешает — тетива вымокнуть не успеет. Надо очень быстро прикончить этого всадника, затем добить упавшего и найти Зеленого. Птиц не бросил своего самозваного стража и теперь, если еще жив, ждет меня. Попугай на земле — будто самолет сбитый, полностью беспомощен.

Лишь бы жив был — я его обязательно на ноги поставлю.

На крыло…

Наверное, эта конная тварь удивлена. У пешего шансов нет, а выручать меня никто не спешит. Но со стороны я, наверное, кажусь самым спокойным человеком на этом берегу. Ни страха, ни суеты — нет у меня на это времени, нет, ведь надо друга пернатого выручать. В этом чужом мире он — вся моя семья: зеленый комок из перьев, наглости, алкоголизма и преданности.

Прав я был в своих подозрениях — Зеленый вовсе не попугай. Орел он. Только мелкий.

Нож вернулся за голенище, вместо него вытаскиваю болт.

Последний…

Рыцарь размахивается топором на длинной рукояти — отводит его в сторону. Будто косой работать собрался… меня скосить…

Помолиться не успеваю — нет времени. Даже прижать приклад к плечу уже не успеваю — вскидываю оружие будто пистолет. Толчок в руку, болт с отрывистым лязгом проламывает пластину забрала, оставив снаружи лишь кончик оперения. Всадник не успел ударить — только что выпрямлялся натянутой струной, был напряжен и вдруг расслабился, превратился в кисельную фигуру. Безвольные руки разлетаются в стороны — топор кувырком летит на землю. Сейчас и сам туда же отправится — это все.

Увидеть окончание я не успел — страшный, непереносимо болезненный удар в спину швырнул меня на траву. На остатках адреналинового запаса ухитрился вскочить, развернуться, одновременно выхватывая меч. Так и есть — недобитый коротышка стоит в двух шагах, опуская свой двуручный кладенец для нового сокрушительного удара.

Мечи скрестились с такой силой, что едва удержал рукоять. Все же выдержал — отбил. В спине дыра — похоже, серьезная, — с ногой тоже нелады — подворачивается. Не выдержать мне долгого боя — кровью раньше изойду при любом раскладе. Шаг вперед, стремительный выпад — в отчаянной попытке пытаюсь вбить лезвие в щель забрала. Ставлю все на один удар.

Не получилось…

Тварь просто подставляет под меч бронированный лоб, чуть присев, жестко чиркает мне по груди и почти тут же, без замаха вбивает под дых латный кулак сломанной правой руки.

Я и в лучшие дни боксерской юности бил слабее… причем несломанной…

Растягиваюсь плашмя, несмотря на нестерпимую боль, неуклюже бью с земли, не сразу поняв, что нечем — потерял меч при падении.

Все, Дан, для тебя бой окончен…

Опять удар в грудь — тяжелый боевой сапог придавил к земле, чуть выше упирается острие меча. Черный шлем наклоняется, за щелью забрала угадываются ненавистные змеиные глазки.

— Кто вы?! Отвечай!

Голос спокойно-равнодушный, тоскливый, как у Йены был… без эмоций. Тварь разговаривает — ей что-то надо от меня узнать, причем срочно: даже от боя отвлеклась. Обойдется… некогда мне с ней разговаривать — мне Зеленого выручать надо.

Под спиной мокро от дождевой влаги и крови — моей крови. Тянусь к голенищу — за ним притаился мой последний шанс.

— Кто вы? Откуда приходите?! Почему возле вас мы теряем силу?! Как вы это делаете?! Отвечай! Ты умираешь! Отвечай или умрешь очень болезненно! Я еще могу спасти твою жизнь, но мне нужны ответы! Отвечай!

Острие меча вдавливает стальную ткань кольчуги в мясо, заставляет проволочные кольца раскрываться.

Боль такая, что не сдерживаю стона, кашляю кровью. Сейчас, эсэсовец… я тебе отвечу… Так отвечу, что тебе в любой опере рады будут — ведь голос у кастратов будто сахарный…

Подаюсь к врагу, сам насаживая себя на меч. Ерунда — хуже уже не будет. Пах не защищен — всаднику его беречь вообще ни к чему. А нож хороший, и ударил я на совесть — по рукоять вошел.

Теперь кричит тварь, отшатывается, с воем сгибается, падает на колени, прижимая руки к ране. Пытается латными перчатками приласкать свои пострадавшие висюльки.

Поднимаю свой меч, вскакиваю почти резво — будто не изранен со всех сторон. Перерожденный внезапно умолкает, поднимает левую руку, расстегивает завязку шлема. Правая, поломанная, дергается, пытается помешать своей напарнице. Крепко гадине досталось — сама с собой уже дерется…

Левая побеждает — шлем отлетает в сторону. Мертвенно-бледное лицо мальчишки: одна половина лица застыла безжизненной маской, вторая гримасничает, скалится, щурится от ненавистного солнца. И голос: невнятный, отрывистый, непохож на прежний. Не спокойный и не требовательно-равнодушный — умоляющий, срывающийся:

— Убей! Убей! Убей! Давай же! Быстрее!!! Я не могу!..

У меня получилось… у меня сегодня вообще все получается. Почти все…

С одного удара.

Обезглавленное тело завалилось набок. Я, попытавшись развернуться, упал рядом — земля внезапно коварно вывернулась из-под ног, ударив в спину. Похоже, на палаческую работу последние силы ушли: остатка с трудом хватило перевернуться на живот, а потом — все, конечная остановка. Попытка ползти не привела ни к чему — лишь ногти ломаю о землю.

Да и зачем ползти — я ведь не представляю уже, в какой стороне остался подбитый Зеленый. Лучше полежу… отдохну… Кровь уходит, но это не повод к суете — все равно остановить не смогу…

Убаюканный, почти полностью отключился — грубое вмешательство помешало. Сильные руки легко переворачивают назад на спину. Сволочи, я же теперь вообще ползти не смогу в таком положении! Даже теоретически!

Издали доносятся голоса. Арисат и епископ. Голоса путаются, сливаются, уже не понимаю, кто из них и когда говорит.