Чтение онлайн

— Нет, граф Браге, именно теперь… Когда-нибудь вы поймете, — я протянула руку. — Я прошу вас, всем сердцем прошу — сохраняйте верность моему мужу и его делу. Здесь много недоброжелателей у моего мужа. Его верный адъютант, полковник Виллат возвращается во Францию со мною. Постарайтесь заменить моему мужу его адъютанта. Он будет очень одинок. Завтра я вас увижу еще, граф.

Я не сразу вернулась в зал. Я углубилась в аллею и шла как потерянная. Этой ночью парк казался мне бесконечным. Ветер тихо шелестел деревьями.

Вдруг я заметила силуэт. Какая-то тень приближалась ко мне. Я закричала. Я хотела бежать, но остановилась, как прикованная.

— Жалею, что испугала вас.

Передо мной на гравии дорожки в лунном свете стояла вдовствующая королева в своих траурных одеждах.

— Вы меня… вы меня ждали здесь, мадам? — спросила я, не в силах говорить связно, так билось мое сердце.

— Нет. Я не могла думать, что вы предпочтете прогулку танцам. Я постоянно гуляю белыми ночами в парке. Я плохо сплю, мадам, а этот парк навевает мне столько воспоминаний.

Я не знала, что ей ответить. Ее сына и внука изгнали из страны и призвали моего мужа и сына. Что могла я сказать ей?

— Я покидаю эти места и завтра утром уезжаю во Францию, мадам, — сказала я ей, чтобы сказать хоть что-нибудь.

— Я не предполагала, что смогу когда-нибудь поговорить с вами наедине, — медленно сказала она. — Я рада этой возможности. Я часто думаю о вашем отъезде и думаю, что, вероятно, только я одна знаю мотивы вашего отъезда.

— Не нужно об этом говорить, — сказала я, идя рядом с нею.

Она взяла меня за руку. Ее прикосновение меня испугало, и я была готова выдернуть руку из ее тонких пальцев. Она почувствовала это.

— Вы боитесь меня, дитя мое? — ее безжизненный голос приобрел оттенок грусти. Мы остановились.

— Нет, конечно. То есть, я хочу сказать… да, я боюсь вас.

— Вы боитесь одинокой и больной женщины?

Я кивнула

— Да, потому, что вы меня ненавидите. Так же, как и остальные дамы вашей семьи. Как Ее величество, как принцесса София-Альбертина. Я для вас повод для огорчения, я втерлась в вашу семью… — Я кусала губы. — Нам не о чем говорить, это не изменит ничего. Я прекрасно вас понимаю, мадам, потому что мы стоим на разных полюсах…

Я почувствовала, что по моим щекам бегут слезы. Этот последний вечер был действительно полон самого горького в моей жизни. Я не могла сдержать рыданий. Одно рыдание, и я взяла себя в руки.

— Вы остаетесь в Швеции, мадам, и ваше присутствие постоянно напоминает о вашем сыне и внуке, которые в изгнании. Пока вы здесь, никто не сможет забыть последних Ваза. Вам, быть может, хотелось бы быть в Швейцарии вместе с сыном, там вам было бы лучше, и вы не вышивали бы розы в бесконечной скуке дворца. Но вы остаетесь здесь, мадам, потому что вы — мать короля-изгнанника и потому, что, оставаясь здесь, вы блюдете его интересы. Разве я не права?

Она не пошевелилась. Она стояла очень прямая, очень худая, как черная тень в этом прозрачном царстве светлой ночи. Потом она медленно сказала:

— Вы правы. А почему вы уезжаете, мадам?

— Потому, что таким образом я служу интересам будущего короля.

Она долго молчала.

— Я так и представляла себе! — сказала она.

До меня донеслись звуки гитары и женский голос. Пела Коскюль.

— Вы уверены, что ваш отъезд необходим? — спросила она.

— Я уверена, мадам. Я думаю о далеком будущем и о короле Оскаре Первом, — ответила я, задыхаясь. Потом я низко поклонилась и одна вернулась в замок.

Два часа утра. В парке щебечут птицы. Где-то во дворце живет старая женщина, которая не может спать. Может быть, она еще бродит по парку. Она остается, я уезжаю…

Я записала все, но мысли, мысли кружатся в моей голове. У царя есть дочери?.. А может быть, сестры?..

Господи, мне уже чудятся призраки! Дверь тихонько открывается, может быть, в этом замке есть привидения?.. Закричать?.. А может быть, мне только кажется? Нет! Дверь открывается широко, и я делаю вид, что пишу…

Жан-Батист!

Мой дорогой Жан-Ба…

Мой паспорт выписан на имя графини Готланд. Готланд — большой остров, принадлежащий Швеции. Я его не знаю. Королева сама выбрала мне это имя. Она ни, в коем случае не могла позволить, чтобы ее дорогая дочь путешествовала запросто по дорогам Европы, как наследная принцесса Швеции. Ведь нужно было еще подумать о том, как избежать скандала. Дезидерия, бывшая Дезире — желанная, покинула свою новую родину через несколько месяцев после приезда туда.

Королева вышла к карете, чтобы проститься со мной. Оскар пытался подавить всхлипывания.

Королева положила ему руку на плечо, но он резко отстранился.

— Обещайте мне, мадам, — попросила я, — что проследите, чтобы ребенок ложился спать всегда в девять часов.

— Я получил письмо от мадам де Сталь. Она высказывает очень интересные мысли о воспитании наследного принца, — сказал Жан-Батист.

— О… де Сталь!.. — прошептала я.

Эта писательница, высланная Фуше, эта проповедница свободы взаимоотношений, которая так много о себе воображает! Эта приятельница м-м Рекамье, которая пишет скучные романы и менее скучные письма, которые она посылает Жану-Батисту…

— Все равно, спать обязательно в девять, — повторила я, в последний раз глядя на Жана-Батиста.

«Завтра, — говорила я себе, — ты его уже не увидишь, ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю, ни все последующие тоскливые недели. Рекамье, де Сталь, королева Швеции, Коскюль — только умные интеллигентные женщины… И еще русская герцогиня…»

Жан-Батист поднес к губам мою руку.

— Граф Розен будет всегда с тобой, чтобы ни случилось, — сказал он на прощанье.

Граф Розен — мой новый адъютант. Лучший друг графа Браге. Юноша с шарфом адъютанта почтительно щелкнул каблуками.