Чтение онлайн

После открытия магазинчика (мы, не мудрствуя лукаво, так его и назвали: «Магазин у дома») с неделю было тихо, только любопытные заглядывали. А потом потихоньку-полегоньку пошли покупатели. Утром забегали замотанные мамки, которым некогда было с детьми идти в дальние лавки, днём заглядывали интеллигентные пожилые дамы выпить с подругой чашку кофе с чем-нибудь вкусненьким, поболтать с приветливыми продавцами, поделиться последними новостями, то есть, сплетнями. Вечером заходили в основном холостяки, идущие с работы купить себе хлеба, что-то из мяса, молока, кофе. Днем частенько забегала детвора покупали себе лакричные леденцы.

Заслуженно пользовалась спросом наша сгущенка и плавленый сыр. Молочник разными путями пытался узнать рецепт, но мы стойко держали оборону. Так что у папы все шло нормально, чему и он, и мама были рада.

А в качестве жены губернатора я пыталась помочь ему сблизить французское общество и американцев. Поверьте, это было очень непростое дело, американцы - те ещё снобы, хотя и жаловались на французов. Хотя, по-моему, все дело в банальной зависти. Ведь за каждым французом, богат он или беден, тянется целый шлейф старых аристократов. Когда как американцы этим похвастаться не могут, за исключением Северо-Востока, там близость Британии даёт о себе знать. Я упорно ходила по всем балам и приемам, таская за собой приятельниц из французов или американцев, в зависимости от того, кто даёт прием или бал. В разговоре с дамами из американского общества часто вставляла французские слова и сделав большие глаза, говорила, что в Вашингтоне сейчас так принято. Кстати, это правда. Американки, родившиеся уже здесь, были более терпимы к другим нациям французам, испанцам, их тоже было много в штате, сказывалась близость Мексики. А вот американки первого-второго поколения, прибывшие сюда с переселенцами, были настроены более отрицательно. Они кривили губы, осуждая мои столичные туалеты, когда видели меня на прогулке в парке верхом на Бандите в дамском седле (чуть шею себе не свернула, пока научилась в нем сидеть хотя бы. А уж бедный конь как был изумлен!). По их консервативному мнению, замужняя дама с таким положением, мать семейства (особо их интересовало наличие в семье мальчика-испанца, пришлось отговориться племянником-сиротой) не должна вот так развлекаться, а день-деньской бегать по дому, занимаясь домом и детьми.

Как обычно, беда приходит, когда не думаешь о ней и меньше всего ждёшь. Прошел почти год губернаторства Джеральда. Понемногу выправлялись дела в штате. Не сказать, что все хорошо и быстро, буквально по полшага, по шагу. И то, только порадуешься, что тут что-то изменилось в лучшую сторону, как тут же все летело к чертям. Казалось бы, вычистил губернатор свое казначейство, всё было нормально. Так нет, его внутренняя разведка донесла Джеральду, что связались они с компанией, занятой строительством железной дороги. И вот там уже воруют по- крупному. Сделать он ничего не может, потому что это акционерное общество и такие вопросы решаются в Вашингтоне. Вечером я сидела в кресле возле трюмо, щедро обмазываясь новым кремом, который мне прислали девушки-косметологи из столицы. Они тоже теперь подумывают перебираться на юг. Джеральд лежал на кровати, заложив руки за голову, молчал. Потом сказал:

– Думал, сам справлюсь. Не выходит, придется звать на помощь своих парней из моего отряда Надо Гранта Данмора найти. Наш графеныш отличный аналитик. Хотя собственного брата проглядел.

– Ты думаешь, откликнуться твои бывшие сослуживцы? Оно им надо? с любопытством спросила я.

– Убежден, уверенно ответил мне супруг. Как только получат мой клич, так в чем есть, в том и поедут. Даже если в пижаме и домашних туфлях. Выйдут с Совета директоров, отправив семье записку и уедут...

– Тебя так беспокоит это строительство?

– Не только. Есть ещё проблемы. Но они тоже решаются в столице.

После того разговора я стала все чаще замечать, что Джеральд чем-то встревожен, может сидеть молча, уставившись в стену. Когда я его уже принялась допрашивать, сознался, что его очень беспокоит отсутствие в штате вооруженных формирований. А ополчение это так, никчемушное образование. Выпить виски в баре и поорать патриотические песни самое большее, на что они годны, нужны серьезные подразделения. Я покивала головой - понятно, вроде наших внутренних войск. Набросала на листке, что помнила о так их войсках, и отдала губернатору. Тот удивился:

– И откуда ты это знаешь?

– Да так, просто мысли вслух... Есть повод для беспокойства?

– Не знаю, как сказать... Мексика и Испания сидят тихо, да и вся Европа в целом. Персы засветились, это да. Им земли плодородные нужны, выход к морю, а то живут в рамках... Нордлинги... ну, они всегда суетятся, каждое лето. Но обычно ниже Вашингтона не заходят, их раньше даже останавливают.

Помучавшись ещё немного, Джеральд решил ехать в Вашингтон - выбивать разрешение на минитменов и разбирательство с акционерной компанией. Звал меня с собой, но его тревога и меня зацепила, и отказалась оставлять семью одних. Джеральд решил ехать верхом на моем Бандите, сказав, что он более выносливый конь и привычный к дальним походам, нежели те, что предложили ему в губернаторской конюшне. За этот неполный год железная дорога приблизилась к нам на три станции. Ещё немного и строительство зайдет на территорию штата. Я смотрела карты стройки в кабинете Джеральда. Дорога должна пройти по правому берегу.

Рано утром, проводив мужа с небольшой охраной в дальний путь я переоделась в образ дочки лавочника и пошла в магазинчик. Честно отработала три часа, пока отец ездил по закупкам. А я приняла молочную продукцию у молочника, Симона принесла сгущёнку и сыр, что варили вчера, Дебора - поднос с выпечкой и печеньем. Помещение наполнилось запахом ванили и корицы. Себе заварила чашку чая с мятой, все-таки я нервничала. Выслушала пару дежурных комплиментов от первых покупателей, спешащих на работу и заскочивших за коробочкой сыра, свежей булочкой и куском колбасы на обед или завтрак. Сдав вахту папе, пошла домой, переоделась в жену губернатора, позавтракала, прогулялись по пару, выслушала новости и поехала к девушкам-швеям. У них тоже все было нормально, но Мэри сказала, что чувствуется какое-то напряжение в воздухе.

Как дела у доктора Энтони, я и так знала. Он приезжал пару дней назад... Мы помогли ему открыть врачебный кабинет при лечебнице в небольшом курортном городке, жаловался на скуку.

– Представляете, верх моего умения вылечил насморк! А где будущая двойня у любимой пациентки? Где резаные раны? Откуда пулю доставать? Вот, прописываю питие вод из минерального источника, обёртывания грязями и морские купания!

Ну, это он так, хандрит один, без нас. Но со временем и я почувствовала неладное. На всякий случай проверила и просушила погреб в магазине.

После этого осторожно, вечером и утром, сносили матрацы и постельное принадлежности в подсобку из нашего фургона для путешествий. Туда же пошла посуда. Кое-какие продукты длительного хранения. Мы даже сварили несколько банок тушёнки. В доме губернатора прятали в подвалы и на чердак все мало-мальски ценное. Мы даже пошли на хитрость мужчины под руководством Эухенио установили фальшивые стены на чердаке и в подвале. Отец отметил, что у него стали намного больше брать продуктов для хранения. Уже почти никто не заходил выпить кофе, покупали продукты и уходили. Разобрали даже то, что плохо пользовалось спросом. Отец, приехав с рынка, обеспокоенно сказал, что цены на рынке взлетели, хорошо, что он сделал запас для семьи.

И вот проснувшись одним совсем не радостным утром, мы узнали, что на наш штат от портов Мексиканского залива (в этом мире он выходит в Тихий океан, поскольку Атлантического и Африки, как таковых, нет,) на нас надвигается орда нордлингов. Об этом нам сообщил доктор Энтони, прискакавший на взмыленном коне. Выпив с жадностью на кухне чуть не ковш воды, он нам все нам рассказал. Ему удалось стащить коня в лечебнице, прихватить врачебный саквояж и вот он здесь. Отметил, что действуют нордлинги организованно, грабят и жгут, как будто по списку. Вот он, армагеддец! Джеральд с войском точно не успеет, надо спасаться самим. Собрала всю прислугу, спросила, есть ли у кого семьи. Если есть, отпустила их, наказав прятаться, у кого никого нет, могут остаться с нами. Надь ещё швей моих забрать. Отправила за ними отца. И заберут пусть все ткани и что там ещё...