Чтение онлайн

Лошадей из нашей конюшни раздала тем, кто пошел к семьям. Потом соберём назад. Магазин мы сегодня не открывали, позавтракали тем, что успели приготовить поварихи... И потянулись цепочкой в наш сарайчик. А я в приличном платье все-таки выехала в город верхом. В парке были люди, но совсем мало. Меня окликнула одна из девушек-американок, с которой я была в хороших отношениях.

– Леди Елена! Позвольте вам кое-что сказать. Я знаю, что ваш муж сейчас отсутствует, а у вас дети. Уезжайте срочно из города, вот все бросайте, берите детей и уезжайте! Хотя вы и американка, но многие не любят вас из-за ваших отношений с французами. Ой, маменька едет! Это все, что я могу вам сказать.

И она умчалась от меня на своей лошади. А я двинулась домой, вся в раздумьях. Некая система во всем этом явно есть. Доктор говорил, что в их городке грабят и жгут дома и угоняют в плен как будто по списку, в основном французов. Зачем они им нужны? Как рабы, они не стоят и ломаного гроша - тяжёлый ручной труд и холодный климат на севере убьют их раньше, чем через год. А нашим женщинам и вовсе не пережить даже одну зиму... И предупреждение Рослинн тоже укладывается в одну копилку с тем, что сказал доктор. И нордлинги никогда не совались так далеко на юг опасные шторма, далёкие расстояния, случись что, можно и не уйти с добычей. Значит, что-то или кто-то их очень поманил. То есть, кому-то очень выгодно освободить штат именно от французов.

Перед закрытой дверью магазинчика стояла небольшая толпа и нервно переговаривалась. Я, не спешиваясь, остановилась послушать, о чём идёт разговор. Оказывается, некоторые из стоящих тут, уже успели побывать на рынке и либо впечатлились ценами, либо отсутствием продуктов, но решили купить в магазине "Фред и Анна". Отец до последнего держал прежние цены. Перекупщиков в толпе не было, в основном, это были хорошо знакомые нам покупатели, соседи. Проехала во двор губернаторского особняка, завела коня в конюшню, налила ему воды и насыпала овса. Даже если и стащат этого рысака, не жалка конь он так себе, но кормить его все равно надо. Через подземный ход вернулась в магазин, там опять переоделась в ситцевое платье.

Папа уже привез швей, и они разгрузили свой товар. Судя по всему, они вывезли из своего ателье все, что представляло собой хоть какую-то ценность. Сняли занавеси с окон, скатали матрацы, собрали всю посуду. Грабить там было нечего. Я беспокоилась об этих девочках, хотя они и американки, но могут и в плен угнать и просто изнасиловать, не спрашивая национальности. Лучше, если они будут с нами.

Мальчишки встретили меня с горящими от азарта глазами:

– Мама, смотри, что у дедушки было! И нам не сказал! Может, мы бы подкоп куда-то сделали и сокровища бы нашли! А лопата у деда есть? Мы рыть будем, нам только бы узнать, куда именно. А сеньор Санчес не говорит! А ты знаешь, мама?

– Хорошо, вот будете вы копать. А землю потом куда девать будете? Здесь она нас завалит, а на улицу так сразу все увидят. Об этом вы подумали.? И потом, крепко запомните мы не играем, мы прячемся! Придут злые варвары, найдут нас всех из-за вашего желания поиграть и убьют нас. Вы этого хотите?

Мальчишки испуганно замерли сусликами, глядя на меня вытаращенными глазами, а впечатлительный Хосе заплакал крупными как горох слезами. Ладно, пока вопрос с подарком улажен, но вскоре им станет скучно, надо сказать Эухенио, чтобы занял их чем-то.

Посоветовалась с папой - стоит ли открывать магазинчик. Могут ведь и разбить окна и залезть проверить. Отец задумался, потом решил, что немного продуктов он может продать. Я, исходя из опыта моего мира, посоветовала не продавать более трех фунтов в одни руки, так избежим перекупщиков. А быстро привести детей сразу никто не догадается. Это у нас могли одного ребенка сдавать в очереди напрокат... И пошло дело. Мама с прислугой быстро крутили кульки из крафтовой бумаги, я насыпала сыпучее в кульки и подавала отцу штучное. Он торговал. Разговоры и ворчание в толпе стихли, все видели, что продуктов на полках мало и мы честно пытаемся поделить продукты между всеми. Когда было продано практически все, оставалась только никому не нужная чепуха типа лаврового листа, гвоздики, кардамона, отец позвал пару покупателей в склады и показал пустые полки и помещения. Потом они подтвердили оставшимся, что спрятанного товара в складах нет. Народ, проворчав, разошелся.

Я закрыла шторы, папа вышел и повесил большой замок снаружи, потом задвинул засовы нас калитке, через которую возил товар. В сарайчике мерно вздыхала и пережёвывала скошенную во дворе траву лошадка-старушка, точно родственница нашей старенькой Дебби. На такую покуситься, если уж от полной безнадеги. Пользуясь опустевшим магазинчиком, мы с прислугой протёрли стеллажи и прилавки от пыли, вымыли пол. Ужин был приготовлен на все том же знаменитом примусе Деборы. Но я велела после еды сразу мыть посуду и закрывать кастрюли с едой одеялом, чтобы запах пищи не просачивался наверх. Вечером, уложив людей спать, мы с родителями сидели в торговом зале, у чуть отодвинутой шторы, не зажигая свет.

Вдруг послышался шум, как от морского прибоя, и по улице покатилась живая волна из странно одетых, как будто на съемках фильма про викингов, людей. Даже шлемы были аутентичный рогатые. Точно ребята живут не в свою эпоху.

Шум и крики нарастали, вот из соседнего особняка выбежала молодая девчонка и помчалась по улице. От догнавшего ее нордлинга отбивалась, визжа и расцарапывая ему лицо. В конце концов он саданул ее кулачищем по голове, она упала замертво. Пожар в этом особняке уже разгорался, девчонку взяли за руки, за ноги, хотели бросить в огонь, но выбежала простоволосая немолодая уже женщина, кинулась на грудь девчонки о чем-то быстро и горячо заговорила. Нордлинги ее выслушали, показали рукой на телегу с награбленным. Вторая женщина уложила туда девчонку и они покатили. Пожары уже пылали по всему городу то тут, то там. Не скажу, что я не боялась, мне было страшно и ещё как! Из калитки нашего особняка выбежал варвар, ведя в поводу того скакуна, на котором я ездила утром. Что-то крикнул остальным. Я поняла это так, что там никого нет и грабить нечего, вот, коня забыли, его они возьмут! Да и черт с ним, с конем, да и с норлингом тоже. Подвергали замок на двери магазинчика и ушли грабить, жечь и убивать дальше. В нашем районе горели ещё несколько особняков, кажется, там жили французы. И никто не вышел тушить пожар, не боятся, что сами сгорят. Наконец, отец отправил нас с матерью спать, а он ещё тут посидит, все равно ведь не уснет. Не знаю, как мама, но и я всю ночь не спала, просто боялась сомкнуть глаза Лежала тихонько рядом с детьми, судорожно прижимая к себе. С одной стороны, спали Хосе и Томми, со спины привалился о мне Тимми. Вряд ли свяжут семью губернатора и мелкого лавочника, мы Уэндомы, они - Картеры.

Так мы просидели трое суток. Дебора готовила пищу, соблюдая все меры предосторожности. В туалет, пардон за подробности, ходили по двое-трое, в наш уличный "скворечник". Особо трудно было выводить мальчишек, они так и норовили свинтить отсюда воевать с нордлингами. Выводили этих "вояк" аж трое взрослых - дед, Эухенио и наш садовник. И то даже тихий Хосе был пойман на попытке побега.

Отец эти трое суток практически не покидал свой наблюдательный пост у окна, даже еду, ворча на "старого пня", приносила ему туда мама. А я не выпускала оружие из рук. Кольт висел у меня на поясе, а с винчестером я не расставалась вплоть до туалета и ночью лежала, подсунув его себе под бок. Мало ли, вдруг и в бой вступить придется, и меньше шансов, что оружие может попасть в загребущие детские ручки. Они и так бесконечно ныли:

– Дай стрельнуть! Мы потихоньку!

Интересно, как можно "стрельнуть тихонько" из винчестера без глушака? В конце концов Томми был пойман за попыткой вытащить у меня из кобуры кольт с поясного ремня, пока эти двое заговаривали мне зубы. Потом дед вбивал им через зад простую истину: "Спички детям не игрушка!".

Теперь они сражаются на деревянных палках (во время похода в туалет нашли где-то), воображая, что это мечи. Самураи, блин.

К исходу третьих суток папа позвал меня вполголоса к окну: