Чтение онлайн

Один томагавк отскочил от дерева справа в Двуликого, отчего тот отшатнулся и чуть было не упал, но лезвие его не задело. Видимо, дакоты преследуют его уже по суше.

Но впереди сквозь ветви он уже снова видит воду.

И вот он здесь: озеро Никчемное. Первая же его мысль – сбросить каноэ на воду. И что бы вы думали? Это он и делает. Лодка приводняется более-менее ровно и быстро уравновешивается, поскольку через пробоину в днище снова поступает вода.

Двуликий прыгает в ту же сторону, куда относит каноэ, но, чтобы забраться в лодку, вынужден следовать инструкции Знающего Енота, ведь тут он не может рисковать: руки на борта, одну ногу в середину, другую подтянуть следом. Теперь он готов грести, и как раз вовремя: он слышит, как дакоты с треском ломятся через перелесок.

Осмотревшись, Двуликий понимает, что у него нет весла. Он не помнит, как бросил его, но по суше он бежал явно без весла, ведь каноэ он нес обеими руками.

Проклятье!

Двуликий ложится на живот и гребет руками. Приходится грести попеременно, то слева, то справа, иначе до воды не достать. Никогда еще вода не была настолько жидкой. Кажется, лодка движется по кругу.

Он старается менять руки ритмичнее. Постепенно берег исчезает из виду. Становится глубоко. Однако он все равно не может понять, почему дакоты все еще не поймали и не убили его. Он оборачивается и видит, что они так и стоят на берегу, в добрых шести фарлонгах позади. Смотрят ему вслед. И озабоченно переговариваются.

А на дальнем берегу, по которому проходит граница между землями дакотов и оджибве [44] , Двуликий уже видит своих. В том числе и Знающего Енота – тот напряженно хмурился, а теперь завыл волком от восторга и показывает дакотам жест по локоть.

“Точно, хрен вам! – думает Двуликий и, обессиленный, переворачивается на спину. – Хрен вам всем!”

– Когда переносишь каноэ с одного озера на другое, это называется волок, – объясняет шериф Элбин. – А тропа, которую для этого используют, – переволок.

– Ага, – отзываюсь я.

На самом деле я его не особо слушал. Рассказ Элбина показался мне полным бредом – особенно в том, что дакоты поедали человеческие лица, – и напомнил об одеколоне “Каноэ”, которым обычно пользовались братки. А может, и до сих пор пользуются.

Кроме того, я задумался, почему шериф тратит на нас столько времени. Одно дело добывать сведения о потенциальном преступлении, которое планирует Реджи Трегер. И совсем другое – вытаскивать карты и погружаться в историю древних индейцев.

– Переволоки – это целая наука, вот в чем дело, – продолжает Элбин. – Они зарастают, береговая линия изменяется, устанавливать на них знаки или делать зарубки на деревьях запрещено. Даже если переволок остается там же, где указано на карте, его может быть трудно заметить с воды. К тому же, если какой-то переволок годится для переноски сорокапятифунтового [45] кевларового челнока, это далеко не значит, что по нему можно перетащить и четырехместную туристскую лодку из алюминия весом двести двадцать фунтов [46] , да еще и все снаряжение. Тропа может идти вверх по отвесному склону или оказаться просто слишком длинной. Так что, если собираешься двигаться от одного озера к другому, третьему и так далее, выбирать придется, возможно, из дюжины разных переволоков – смотря что нужно перенести и кто будет нести. Проложить правильный маршрут из точки А в точку Б – все равно что подобрать комбинацию кодового замка.

Господи, да сколько можно!

– Как вы думаете, что произошло с Бенджи Шником и Отем Семмел? – спрашивает Вайолет, и от этого я еще сильнее хочу ее трахнуть.

Элбин меняется в лице:

– Реджи Трегер это использует для продажи тура?

– Нет, не использует. Мы услышали об этом в Форде, потом почитали в библиотеке.

– Вы уверены?

– Да.

Это его слегка успокаивает.

– По-вашему, что случилось? – повторяю я.

Уж лучше пусть Элбин что-то заподозрит и пробьет меня по базе, чем добьет своим занудством.

– Они погибли не на моей территории.

– Форд – не ваша территория?

– Обычно наша. Форд не принадлежит к округу Лейк, но они заключили с нами договор об оказании услуг. Мы выставляем им счета, они не платят, мы кое-как патрулируем там – чтобы избежать проблем в будущем. Но в Баундери-Уотерс в основном заповедники и зоны отдыха, а убийствами во всем штате, кроме Близнецов [47] , занимается Миннесотское бюро задержания преступников в Бемиджи.

– Значит, не вы приняли звонок?

Насколько я могу судить, у него вообще нет причин отвечать на этот вопрос.

– Звонок принял я.

– И вы разговаривали с другими двумя ребятами, которые там были?

– Много раз. Кстати, обе семьи потом переехали. Не пытайтесь их найти.

– Не будем. Вы видели тела?

Вайолет выразительно посмотрела на меня: Элбин все еще не взорвался.

– Да, видел.

В этот момент я начинаю понимать, что происходит:

Элбин обязан считать, что с девяностопроцентной вероятностью мы с Вайолет – жулики или идиоты, или жулики-идиоты. Но наверняка не каждый день к нему в кабинет заходят гости, которые представляются палеонтологом и врачом и проявляют интерес к делу, возможно, связанному с озерным чудовищем, пожирающим людей. К тому же прошло два года, а дело это так и не раскрыто.

– Что, по-вашему, произошло? – спрашиваю я, кажется, уже в пятый раз.

– В отчете судмедэксперта написано, что это был несчастный случай и виной всему моторная лодка.

– Я думал, моторные лодки на Баундери-Уотерс запрещены законом.

– Запрещены-то запрещены, но это не значит, что люди на них не ездят. Тем более множество озер на границе Баундери-Уотерс относятся к заповеднику только наполовину, а на другой половине использовать катера разрешено, так что тут все в дырочку. Несколько недель назад, когда было теплее, люди катались на водных лыжах по озеру Форд. И это легально – на ближайшей к цивилизации трети озера.