Чтение онлайн

— Прибереги это для Десси!

С этими словами она вынырнула из-под моего дождевика.

Я думал, что мы помчимся обратно, через грязь и паутину, к грузовику, но Джеки крикнула:

— Иди за мной!

И мы отправились другим путем. Примерно в ста ярдах над тропой выходил из земли пласт пород, в результате чего образовался каменный навес с полом и потолком. Потолок почернел от тысяч костров. Мы явно не первые укрываемся в этом месте.

Под навесом мы сняли дождевики и рюкзаки и уселись на землю, глядя на дождь. Казалось, он вовсе не намерен стихать, и я с ужасом представлял, как мы потащимся обратно к милому, теплому грузовичку под струями ливня. И чего только мне не сиделось дома? — в очередной раз спросил я себя.

Но я не собирался жаловаться Джеки.

— Как твое оборудование? Что-нибудь промокло?

— Нет. Все о'кей. С первыми каплями дождя...

Она прижала руку к голове.

— Что такое?

— Больно, — прошептала она. — Я вдруг...

Если б я не успел вытянуть руку и подхватить ее, она бы ударилась головой о камень. Но этого, слава Богу, не произошло.

— Джеки, Джеки...

Я положил ее голову себе на колени. Мне не нравилось, как она выглядит: кожа побледнела и стала холодной и липкой на ощупь.

Гипотермия. Какая первая помощь при гипотермии? Горячее питье и калорийная еда...

Я отнес Джеки в самый сухой уголок убежища и подложил рюкзак ей под голову. Тут же я нашел хворост: видно, по какому-то неписаному закону туристов, ты должен возместить то, что берешь. Спасибо дяде Клайду и его многочисленным предостережениям — я всегда ношу с собой спички. Через несколько минут в каменном укрытии запылал костер. Я порадовался, что Джеки заставила меня купить пару жестяных кружек: водной я вскипятил на костре воду, в другую перелил.

Когда я принес Джеки воду, она сидела бледная, как привидение, но по крайней мере уже не выглядела так, словно вот-вот умрет. Я дал ей в руки кружку с холодной ручкой и, пока она прихлебывала воду, отломил кусочек энергетического батончика и положил ей в рот.

— Что случилось? — шепотом спросила она.

У нее так сильно тряслись руки, что я во избежание неприятностей забрал у нее чашку и сел спиной к скале позади нее так, чтобы она оказалась между моих ног. По крайней мере сейчас она не грохнется.

— Ты потеряла сознание. — Я думал, к каким врачам ее поведу. Слова «диабетическая кома» вертелись у меня в голове.

Я поднес кружку к ее губам, и она отхлебнула воды.

— Я как будто уснула и увидела сон, — проговорила она. — Пожар. Я видела пожар. На кухне. На плите стояла сковородка, загорелось полотенце, потом стена — и все вспыхнуло пламенем. Рядом была женщина, но она разговаривала по телефону и ничего не замечала, пока не стало слишком поздно. В соседней комнате спали двое малышей. Кухня и спальня сгорели... И дети... — Джеки закрыла лицо рукой. — Дети погибли. Это ужасно. Я так ярко все видела! Как наяву, каждую деталь...

Может, все дело в том, что добрую половину жизни я проживаю в мире фантазий, но я сразу же понял, что случилось. Джеки снова посетило видение. Только на этот раз наяву, а не во сне. Вряд ли ей это понравится...

— Это как с тем сном, — медленно проговорил я, готовый убеждать ее. — Это что-то, что еще не случилось. Думаю, надо попытаться предотвратить несчастье.

Но я ее недооценивал: она сразу же поняла меня. Несмотря на страшную слабость, Джеки встала.

— Надо найти это место. Как можно скорее.

Я знал, что она права. Так как не в ее состоянии носить тяжести, я надел ее тяжелый рюкзак на спину, свой легкий — на живот. Джеки наполнила кружки дождевой водой и залила костер. Мы надели дождевики и пустились к машине под дождем. Мы не шли, а почти бежали рысцой, и на этот раз я был впереди. Я вспоминал о Нейте — отличный он парень, как же здорово, что видение Джеки спасло ему жизнь.

— Расскажи мне все подробности, — крикнул я, когда мы преодолели уже полпути по скользкой траве.

Белое лицо Джеки ярко выделялось на фоне желтого дождевика.

— Я видела, как дети кричат, зовут маму на помощь, но она...

— Нет! Не рассказывай, что случилось, расскажи о деталях. Надо найти это место! — Я силился перекричать дождь. — Какого цвета дом? Улицу ты видела? Факты, только факты!

— Розовый фламинго. — Джеки едва поспевала за мной. — Розовый фламинго на заднем дворе. Знаешь, пластмассовая такая фигурка... И забор... Ведь двор обнесен забором.

— Деревянным? Металлическим?— крикнул я через плечо.

— Жимолость! Он весь в жимолости, я не знаю, что под ней!

— А дом? Что ты видела внутри и снаружи?

— Снаружи я ничего не видела. На кухне — белая плита и зеленые шкафчики, старые шкафчики.

— А дети?! — Как же далеко еще до машины!

— Сколько лет? Какого цвета волосы, кожа?

— Белокожие, светловолосые. Одному лет шесть, может, меньше... — Она задумалась. — И младенец, меньше года, она, наверное, еще не научилась ходить.

— Она?

— Да! Она была в розовой пижамке. А другой ребенок — в ковбойской. Мальчик.

Хвала небесам, вот и машина. Я вытащил из кармана ключи, нажал на кнопку брелка, открывая двери, и помог Джеки забраться внутрь. Я сбросил рюкзаки за сиденье, вытащил телефон и сунул в руки Джеки. Спустя несколько секунд мы уже развернули машину и ехали обратно в город.

— Кто узнает это место по описанию? — спросил я у Джеки.

— Любой, кто всю жизнь прожил в этом городе.

Я посмотрел на нее.

— Да, но если ты кому-то позвонишь и начнешь объяснять, что происходит, тебя посчитают...