Чтение онлайн

Может, она видит отца во сне? Что он делает в этих снах? Приносит домой всякие антикварные вещи? Подруга как-то рассказывала мне, что ее отец собирал антиквариат. Дикий Имбирь помнила, как однажды он принес деревянный шар, на котором было вырезано девяносто девять драконов, а она по неосторожности его разбила. Отец хотел было ее отшлепать, но, когда дочка бросилась к нему и обняла за ногу, у него опустились руки. Дикий Имбирь помнила расставание с отцом в больнице. Никто не сказал ей, что он умирает. Родители говорили о чем-то по-французски, и вдруг мать заплакала. Дикий Имбирь безуспешно пыталась понять, о чем они говорили. Наконец отец повернулся к ней, он улыбался, но в его глазах девочка заметила слезы. Он не попрощался, не смог. Мадам Пей не водила дочь на похороны, отец для нее просто исчез, внезапно и навсегда. Дикий Имбирь помнила, как, узнав о его смерти, она пошутила: «А что же с его антиквариатом? Уж не мне ли он его оставил?» Когда позже девочке сказали, что ее отец был шпионом, она ухватилась за эту идею, потому что считала, что он бросил ее.

Воздух был прохладный, но липкий. Одеяло, которым мы все накрывались, съехало на одну сторону и покачивалось, как морские волны, пересеченные лунной дорожкой. После полуночи поднялся ветер. Дикий Имбирь спала. Свет луны, пройдя сквозь оконное стекло, накрыл ее лицо белой вуалью.

От одноглазого старика Дикий Имбирь узнала, что охотники за чужим добром ушли из их дома, и решила отправиться туда в надежде найти мать. Мы договорились встретиться в школе. Но занятия начались, а я нигде не видела подругу. Я не сводила глаз с двери. Наконец она появилась. Больной вид, волосы растрепаны. Волоча за собой сумку и счеты, прошла на свое место, села, рассеянно достала книги и пенал. Все ученики внимательно следили за мадам Ченг, которая на висящих на доске огромных счетах показывала, как производятся какие-то вычисления. Я старалась заглянуть подруге в глаза, но она отворачивалась. Все ее внимание казалось сосредоточенно на счетах мадам Ченг и ее объяснениях. Класс был наполнен щелканьем костяшек счет. К концу занятия мадам Ченг спросила, кто из учеников хочет отвечать. Дикий Имбирь подняла руку. Учительница задала ей вопрос, она дала правильный ответ. Но голос ее звучал при этом как-то странно и сдавленно.

– У тебя все в порядке, Дикий Имбирь? – поинтересовалась мадам Ченг.

Она кивнула, быстро села на место и уткнулась лицом в тетрадь. От моего внимания не ускользнуло, что она с трудом сдерживает слезы.

Когда учительница объявила, что все свободны, Дикий Имбирь перекинула через плечо свою сумку и поспешила к воротам.

– Дикий Имбирь! – окликнула я, но она летела как стрела. Чтобы избежать разговора со мной, она даже выбрала дорогу через кусты. Мне стало ясно – произошло что-то ужасное.

Я шла следом за подругой. Вдруг она споткнулась о сломанный бордюр тротуара и упала. Тут же я была рядом. Сделала попытку развернуть ее лицом к себе. Но она вновь отвернулась, злобно проронив:

– Отстань, Клен!

– Не надо делать из меня врага. – Я завела ее в тихий переулок, расположенный за свалкой. – У нас с тобой нет других друзей.

– Отстань от меня!

– Не отстану, пока не выясню, что происходит.

Дикий Имбирь оттолкнула меня, но, видя, что я не намерена уходить, вытащила свой пенал и, дрожа всем телом и задыхаясь от гнева, выдавила из себя:

– Если ты не отстанешь…

Она открыла пенал, достала карандаш. Потом с трудом присела на корточки, прислонившись спиной к стене. Неожиданно она положила руку на колено и со всей силы вонзила карандаш в тыльную сторону ладони.

– Дикий Имбирь!

Словно не чувствуя боли, она проделала то же еще раз.

Я не знала, что делать.

Бросив сломанный карандаш обратно в пенал, она достала перочинный ножик.

– Не надо! Я ухожу! Только положи нож! Вконец сбитая с толку, я стала медленно отступать по переулку. Я заметила, как у нее по руке потекла кровь, она капала ей на брюки и ботинки. Мое ошеломление сменилось страхом.

Дикий Имбирь посмотрела в мою сторону, но вряд ли она видела меня, взгляд был отчужденным, словно она пребывала в другом мире, но в этом взгляде не было страха. Мне вспомнились слова мамы о том, как люди сходят с ума: «Мысли превращаются в клубок нервов».

– Не останавливайся, Клен! – закричала Дикий Имбирь.

Я пошла, но ноги как-то не слушались меня. Когда я выходила из переулка, у меня внутри вдруг все сжалось, меня словно ножом резануло. Я развернулась и бросилась назад. Мысли путались, разум больше не руководил мной. С дикими криками я набросилась на подругу.

– Ударь меня, Дикий Имбирь! Ударь меня, черт возьми!

Кипя от ярости, она схватила свои счеты, швырнула их в мусорную кучу, и они разлетелись на куски. Потом она подскочила и вцепилась в мой воротник. Насупив брови, она, как безумная, уставилась на меня.

Я не могла поверить своим глазам! Ее взгляд был похож на взгляд слепого человека, расширенные зрачки смотрели в никуда.

Сначала я не могла пошевелиться, но потом постепенно начала ощущать себя как глиняный котел на раскаленной плите, сквозь трещины которого вытекает его содержимое и шипит, соприкасаясь с языками пламени.

– Ты моя единственная подруга, – невольно взмолилась я. – Я больше не смогу выносить побои Острого Перца. Я не такая сильная, как ты. Ты нужна мне. Я не позволю тебе сойти с ума. Ты не должна сойти с ума…

Руки, державшие мой воротник, опустились, во взгляде вновь появилась осознанность. Слезы выступили у нее на глазах и потекли по щекам.

– Клен, мама… повесилась.

После смерти матери Дикий Имбирь старалась казаться спокойной, но скорбь не оставляла ее. Она приходила в школу каждый день с черной повязкой на руке и белым искусственным цветком в волосах, ничем более не демонстрируя свое горе. Она соревновалась с Острым Перцем в цитировании изречений Мао и смеялась, одерживая победу. Я наблюдала со стороны и видела, каким вымученным был этот смех. Я изо всех сил пыталась быть ближе к ней.

Моей подруге больше не надо было подметать улицы за свою мать, но она испытывала серьезные материальные затруднения. Районная управа позволила сироте остаться в ее старом доме, однако больше никакой помощи не обещала. Родственников, которые могли бы ей помочь, у девочки не было, все они отвернулись от нее ради безопасности собственных семей. Узнав о положении своей ученицы, мадам Ченг обратилась к руководству, отметив успехи девочки в изучении трудов Мао, которые оказались самыми лучшими в районе. Директор школы согласился снизить для нее плату за обучение с двенадцати юаней до восьми. Но деньги были нужны и на другое.

Мама предложила ей питаться у нас.

– Много не обещаем, только то, что едим сами.

Дикий Имбирь отказалась.

– Я нашла, как заработать, – сообщила она мне. – Я нашла работу на рынке, буду разделывать морепродукты. Я уже обсудила это с районной управой, и мне разрешили работать на рынке с трех до семи утра. Когда кто-то будет покупать морепродукты, я стану разделывать их, а взамен получать ненужные покупателям рыбью чешую, головы, хвосты и внутренности. Чешую я смогу сдавать на перерабатывающий завод по два цента за фунт; рыбьи головы, хвосты и кишки я смогу продавать по центу тем, кто держит кошек; спинки кальмаров можно будет продавать в аптеки по два цента за фунт. И еще я могу очищать моллюсков от панцирей по три цента за фунт.