Дикий мед
Шрифт:
Джошуа кинулся к ней.
— Подожди, не все так безмятежно, — отчаянно признался он, схватив ее руку. — И не будет никакого покоя, если ты уйдешь. — Он втащил ее в комнату, прижал к стене.
— Джошуа, что ты такое говоришь?
— Говорю, что был тупицей. Хани, я люблю тебя.
— Не верю…
— Поверь! Я люблю тебя, — повторил он низким, измученным голосом. — Я сожалею, если ты можешь такое допустить, о многих вещах. Сожалею о том, что напился как свинья и вел себя непристойно. Сожалею, что повздорил с Миднайтом и он в расстроенных чувствах летел как ошалелый навстречу своей гибели.
— И Миднайт, и я тоже виноваты в какой-то мере…
— Нет. Вы оба стремились меня спасти. — Джошуа глубоко вздохнул, прижал ее к себе. — Ты так прекрасна…
— Ну, красотой я не блещу…
Он почувствовал пощипывание в горле.
— В моем бестолковом мире ты — единственный просвет.
— Но я никогда не похудею, не стану изящной, чтобы носить облегающие наряды…
В его взгляде опять блеснуло желание.
— Когда ты нагая, то само совершенство. Вместо облегающих платьев я подарю тебе изумруды. И этот наряд будет идеально подходить к нашему ложу… — — Мне ничего не нужно, кроме твоей любви. — Она с сияющим лицом прижалась к нему.
Ему нравилось, что в этих туфлях она стала почти вровень с ним; такая податливая, теплая, утешающая. Его сердце часто забилось, стало жарко. Руками он гладил ее волосы, осторожно прикасался к лицу.
— Я и предположить не мог, что буду кого-то так сильно желать, — доверительно прошептал Джошуа.
Она потупилась, еле слышный стон радости исторгли ее губы.
— Я думаю, что полюбил тебя с первого взгляда, услышала она его признание. — Даже когда я узнал, кто ты, я продолжал относиться к тебе с симпатией. Ты сблизила меня с Хитер. Я зациклился на мести, но твоя любовь, твой идеализм показали путь выхода из темноты.
Они влюбленно посмотрели друг на друга. Она коснулась пальцами его губ.
— Мне тоже была невыносима мысль потерять тебя. — Она была откровенна. — Вот потому-то я и пришла сегодня. Мне нужно было тебя видеть. Я боялась, что ты станешь укорять себя…
— Но твой отец…
— О Джошуа, меня совершенно не волнует, простит он меня или нет. Эстелла теперь на моей стороне, она попытается образумить его. Но я тебя слишком сильно люблю, чтобы обращать внимание на мнение кого бы то ни было. — Хани не переставая гладила его по голове дрожащими руками. Я хотела, чтобы он понял меня, но этого не случилось. Без его согласия я вышла замуж за Майка и преследовала благородные цели. Сейчас.., наконец-то я начинаю постигать, кто я и чего действительно хочу. Убеждена, что именно ты мне нужен.
Я это чувствую. Сперва я заблуждалась, металась, но теперь осталась только любовь. Марио уже вырос, и ему не нужна моя опека. Ему нужен отец.
— А мне и Хитер нужна ты, — сказал Джошуа, целуя ее сначала мягко, потом все более пылко, подтверждая свои чувства. — Я не заслуживаю тебя.
Я никогда не смогу быть достойным тебя спутником жизни.
Когда он поцеловал ее в очередной раз, Хани бросило в жар: да ведь он действительно отдает душу женщине, которую любит. Она благоухала ароматом любимого жасмина, она была великолепна, она принадлежала ему, только ему.
Они крепко прижались друг к другу, охваченные восторгом; они не разъединяли уста, и солнце нового дня обнимало их своими лучами и теплом.
Так много сулил этот нарождающийся день.