Чтение онлайн

– Нет, капитан.

– Как это нет, у тебя зуб на зуб не попадает. Пошли в таверну Глухого. Нам не помешает пожевать и попить чего-нибудь. – Он колебался секунду. – Не знаю, как я сдерживаюсь, чтобы не постучать в эту дверь!

Он шагнул к темному и запертому дому и приблизился к широкой передней двери. Прыгая, как колибри, мальчик шел за ним и заметил:

– Дверь закрыта снаружи, капитан. Посмотрите, висячий замок.

– Да, точно. Кольцо и цепь с другим замком. Это говорит о том, что в доме никого нет.

С внезапным неистовым гневом он потряс цепь, проходящую через кольца, укрепляющую старую дверь. Под бешеным рывком поддалось прогнившее дерево, и дерзкая рука решительно ее толкнула. Без колебаний Хуан Дьявол проник в дом. Горькое разочарование, непреодолимое нетерпение, ужасное подозрение подталкивало его. Не останавливаясь, он словно смерч проникал в пустые комнаты, которые свидетельствовали, что дом оставлен на долгое время: окна без штор, стены без картин и изображений. Невольно он остановился в центре комнаты, которая была спальней Айме. Странная сила, казалось, охватила его, словно в воздухе было что-то от нее, сохранившийся тончайший аромат, а зеркало из зеленоватого стекла словно хранило в своей глубине преследовавший его образ. И не в состоянии сдержаться, он пробормотал:

– Айме, Айме… Где же ты, Айме?

Без нее мир был словно пуст, все потеряло смысл и цель. Ему казалось, что он двигался в несуществующем мире, пока темная фигурка не задвигалась за ним, заставив вернуться к действительности:

– Хозяйки нет, капитан? Она уехала в путешествие?

– Путешествие? Ты сказал в путешествие? – встревожился Хуан, обуреваемый внезапным гневом. – Куда и зачем? Зачем?

– А почему бы не спросить какого-нибудь друга, капитан? – намекнул Колибри. – У хозяйки не было друзей?

– Боюсь, у нее их слишком много, но я не знаком с ними.

– А вы, капитан? У вас нет друзей?

– У меня? Друзей? Нет, Колибри, думаю, у меня нет друзей. Меня боятся и на меня набрасываются, ненавидят и уважают, но никто не является другом Хуана Дьявола.

– А я – да, капитан, – подтвердил Колибри в детском порыве.

– Ты – да? Может быть. Ладно, иди. Пошли отсюда.

– А что вы будете делать, капитан?

– Искать ее. Искать и найти, где бы она ни была.

– Айме, жизнь моя!

Айме вздрогнула, живо обернувшись. Она стояла у балюстрады широкого крыльца, окружавшего дом, перед той его частью, специально приготовленной для них в левом крыле. Она пришла сюда, избегая суматохи, все еще в белом платье новобрачной и жадно вдыхала свежий и влажный воздух дождливой ночи, смотрела на бегущие черные тучи, которые освобождали прозрачное небо, усыпанное звездами.

– Я не знал, где ты была, – пояснил Ренато. – Искал тебя по всему дому.

– Я сбежала, потому что не могла больше выносить эту беготню и такое количество людей.

– Скоро мы будем одни, жизнь моя.

– Скоро! Кто ж знает! Это не зависит от твоего желания. Если бы сделал так, как я хотела, то после свадьбы мы были бы уже на пути в Сен-Пьер, и пусть бы они тут праздновали хоть до рассвета, если хотят.

– Только несколько часов терпения, ведь были целые месяцы ожидания свадьбы. Если сделать, как ты хотела, то еще ждали бы окончания ремонта в Сен-Пьере. Но я не был бы сейчас с тобой со сладким правом называть тебя своей.

Он хотел ее поцеловать. Но теперь, когда свадьба свершилась, она чувствовала странную тревогу, похожую на страх. Возможно, она боялась необходимости давать Ренато неприятное объяснение. А может быть, жгучей была растущая к нему день ото дня неприязнь. Или то, как она чувствовала его рядом с собой, со всеми правами супруга, вызывало в ней холодность и отчужденность, но понимала, что может лишь извиниться:

– Я чувствую себя плохо, Ренато. У меня болит голова.

– Это естественно, жизнь моя. Нервы, шум, обязательство приветствовать, отвечать и постоянно улыбаться всем. Тем не менее, я даже могу сказать, как говорили наши предки: сегодня самый счастливый день моей жизни! Разве ты не чувствуешь то же самое, Айме? Ты не ответишь?

– Отвечу, когда уйдет последний гость.

– Некоторые проведут здесь ночь. К счастью, меньшее число. А так как дождь стих, многие собираются вернуться, и губернатор среди них. Знаешь, что я воспользовался случаем поговорить с ним кое о ком, кто меня очень интересует?

– Тебя? Кто?

– Друг, которого ты не знаешь, но о котором думаю, как о кандидате на роль управляющего Кампо Реаль. У меня много планов, и мне нужно иметь рядом с собой способных сотрудников, разделяющих мои замыслы. – Он на один миг заколебался, увидев, что Айме не обращает на него внимание и почти извинился: – Тебе не интересно, что я говорю?

– Это не тема, которую желает слушать женщина, только что вышедшая замуж. Но поскольку дела твоей усадьбы – навязчивая идея…

– Прости, но это очень связано с нашей жизнью. Кампо Реаль, ты и я, мы – одно целое. по крайней мере для меня. От нас зависит благополучие людей, а мы также, в некотором роде, зависим от них. Эта цепочка жизни сейчас как никогда сильная, потому что, имея тебя рядом со мной в Кампо Реаль, мир для меня заканчивается в этой долине. Однако, не бойся. Мы сбежим, когда захочешь.

– По моему желанию, мы были бы отсюда далеко и навсегда.

– Навсегда? Тебе не нравится наша усадьба? Ты не чувствуешь, как и я, что наш очаг находится здесь?

– Еще не знаю, где находится мой очаг.

– Правда? Такое может быть?

– Если ты хочешь, чтобы я сказала…

– Ну да. В любом случае, я предпочитаю, чтобы ты была искренней. Что с тобой происходит, Айме? Не думал увидеть тебя такой сейчас. Есть в тебе что-то странное, что-то тебя расстроило. Почему, жизнь моя? Я ведь так тебя люблю!

Он приблизился к ней, взял за тонкую талию, привлекая к себе. Она почувствовала порыв оттолкнуть его, но сдержалась. Она думала о том, что люди Сен-Пьера празднуют ее свадьбу. Думала, что она сеньора Д`Отремон, которой завидовали все девушки на выданье из высшего общества. Она подумала об этой золотой цепи и улыбнулась. Улыбнулась, подавляя сопротивление души и тела:

– Не обращай на меня внимания, Ренато. Я просто устала и волнуюсь. Мне бы хотелось выпить немного шампанского.

– Конечно. Вот оно. Смотри… Вот…