Чтение онлайн

— Нет, ничем. И другие принимали на себя всю тяжесть данного опыта достаточно долго.

Габриэль хмыкнул.

— Н-да, бегство на самом деле не в твоем стиле. — Он улыбнулся Коннору, который что-то промямлил полным ртом жижи с блестящими и счастливыми глазами. — Мальчуган любит морковку. Это как-то ненормально. Мы с Таней ее ненавидим.

Он воспользовался резиновым краешком ложки, чтобы убрать остатки жижи с ротика Коннора, затем передал посуду Тане и вытер руки о кухонное полотенце.

— Стая уехала, — сказал он. — Вы выполняли свою задачу относительно расследования, пока они были здесь. И когда напали на эльфов в дневные часы, они знали, что это не ваших рук дело. Брексы, конечно, не уехали, но разгадка тайны не изменит их мнения о вас.

— Нет, — произнес Этан. — Думаю, не изменит.

— И вам еще нужно умилостивить эльфов, — сказал Габриэль. — Вы обязаны вернуть им Ниеру, или же мы все пожалеем.

Я представила себе Чикаго, наводненный эльфами с луками и стрелами в руках. Учитывая уровень их арсенала, разве военные не справятся с ними без труда?

Этан посмотрел на меня.

— Я знаю, о чем ты думаешь, Страж. Что они не могут тягаться с черными вертолетами. Но саранче не нужно оружие, чтобы вызвать чуму. Ей просто нужно быть самой собой.

Убедительная метафора.

— Счастливого пути и удачи, — сказал Габриэль, вставая и протягивая каждому из нас руку. — Вы оказываете честь своему виду.

— Позвони, когда в следующий раз будешь в городе, — сказал Этан, затем скользнул по мне пристальным взглядом. — Я полагаю, нам нужно кое-что обсудить.

Габриэль по-волчьи улыбнулся.

— И в самом деле, Салливан. Нужно.

***

Я позволила Этану вести нас обратно в Чикаго. Учитывая надвигающийся арест, это казалось наиболее справедливым.

Я также позволила ему выбрать канал, и он нашел станцию, на которой играл дельта-блюз. Песни были мрачными, их лирика рассказывала о любви и потерянной любви, о душевной боли и невзгодах. Он держал руки на руле и смотрел на дорогу, но выглядел вдохновленным музыкой, напоминанием о том, что тяжелые времена бывали у всех, но время всегда двигалось вперед. По крайней мере в блюзовых песнях.

Этан вырулил непосредственно в гараж Дома и припарковал машину на месте, которое он мне выделил — но исключительно для сохранности Манипенни. Этан открыл дверь в Дом, но остановился прежде, чем подняться по лестнице на первый этаж, явно обдумывая, как поступить.

— Может, нам лучше воспользоваться задней лестницей, — предложила я. — Мы можем оставить наши сумки, и у тебя будет несколько минут, чтобы собраться с духом.

Он оглянулся на меня и улыбнулся. Я поймала краткую вспышку благодарности в его глазах, как будто он подумал о том же, но не был уверен, как поднять вопрос, не показавшись трусом.

Мы пошли в другой конец подвала к служебной лестнице, поднялись на третий этаж, а затем прошли по коридору к нашим апартаментам. В Доме слегка пахло корицей и цветами, а не запахом животных, который пропитал дом Брексов.

Апартаменты были такими же, какими мы их и оставили. Прохладными, темными, красиво оборудованными. Мебель была европейской, потолки высокие, стены окрашены в теплые тона. На приставном столике стояла ваза с тепличными пионами, наполняя комнату запахом цветов и весны, которая скоро настанет.

Этан положил свою сумку на кровать и подошел к одному из окон, затем отдернул роскошные шелковые и бархатные шторы, которые закрывали его. Я бросила свою сумку и последовала за ним, позволяя ему заключить себя в кольцо его рук, в то время как он пристально смотрел в ночь. В отличии от поместья Брексов, в Чикаго было предостаточно света. Мы были посреди жилого квартала, с огнями делового центра вдалеке. Снег все еще покрывал территорию, которая окружала Дом, придавая ей неземной блеск.

Этан вздохнул, обнимая меня покрепче.

— Она не может держать тебя вечно. Нет никаких оснований.

— Не может, — согласился он. — Но это не значит, что она не попробует. Особенно, если она пустословит о внутреннем терроризме и в то же время игнорирует другие городские проблемы.

— Покуда она не попортит твое милое личико.

Этан немного отстранился и посмотрел на меня.

— Мое милое личико?

— Я встречаюсь с тобой, потому что ты выглядишь как конфетка.

Он издал неопределенный звук, сжал меня еще раз, а затем отпустил.

— У нас лучшие в городе адвокаты, — сказал он. — Будем надеяться, что этого будет достаточно.

Я надеялась, что он прав, но надежда не вернет его домой.

Этан сменил свои джинсы и рубашку на черные брюки, рубашку на пуговицах и пиджак в модную полоску, который изысканно облегал его тело. Он зачесал назад свои волосы, затем взглянул на меня.

— Ты невероятно красив для уголовника и террориста, — сказала я ему, в надежде получить улыбку. Но получила я изогнутую бровь, что было достаточно мило.

Мы спустились по лестнице вместе, переплетя пальцы. В фойе было полно вампиров, и у меня появилась неожиданная симпатия к женам дискредитированных политиков, которые производили подобную видимость, пытаясь сохранить приятную улыбку, в то время как адвокаты и вампиры смешались в нижней части лестницы, как акулы, готовящиеся к кормлению.

Магия в воздухе была изможденная и нервная, летая по комнате, как жалящие вспышки молний. Вампиры Этана нервничали, и понятно почему.

— Эндрю, — произнес Этан, протягиваю руку мужчине в хорошо скроенном черном костюме, который стоял рядом с Маликом и Люком. У него была темная кожа, короткие волосы и эспаньолка, которая переходила в усики над верхней губой. Его глаза были темными и решительными. Выражение его лица было серьезным.