Чтение онлайн

— Вика! — искренне удивился Юра. — Ты ведь на работе!

— Ты, я смотрю, тоже! — с ненавистью ответила рельефная брюнетка. Жаркий взгляд, который она метнула в Олесю, испепелял, кокосовая пальма рядом с голой путешественницей задымилась. Непонятно, в чем были виноваты Олеся и пальма, гром и молнии надо было посылать в сторону изобретательного мужа. Юра суетливо вертелся в поисках своих брюк.

Маленькая шатенка пока не говорила ничего. Но кинг-конг вдруг ощутимо уменьшился в размерах. Даже убийственно густая черная шерсть на его плечах, груди и ляжках как-то внезапно поредела, лишилась своей радостной лохматости.

— Ты только посмотри на них, Арина! — язвительно сказала Вика. Яда в ее голосе хватило бы на добрый килограмм лекарственных препаратов. — Наши преданные мужья! Уединились, негодяи, сняли девицу на пару часов! А ты, дрянь, хоть бы постыдилась! Да оденься же ты, мерзавка!

— Ну и хамка, — открыла наконец рот Арина. — Вик, она еще и улыбается!

Олеся на самом деле сияла белозубой улыбкой, не в силах бороться со своими чувствами. Она была готова целовать раздраженных мадам. Вот они удивились бы!

Олесе, конечно, и самой хотелось нацепить обратно свою одежду, но это было сопряжено с определенными трудностями: шорты, и блузка, и остальные детали валялись по всей комнате, а ползать по комнате, собирая предметы гардероба и сверкать незагорелыми частями тела перед разгоряченной публикой было как-то неудобно. Поэтому Олеся скромно пряталась за кадку.

— Ариша, — жалобно начал кинг-конг, которого уже надо было разыскивать с лупой на участке ковра между креслом и диваном и поднимать оттуда пинцетом, — ты только не подумай, что…

— Закрой рот, — металлическим голосом отрезала крошка Арина. — Я тебя пока ни о чем не спрашиваю.

Чувствовалось, что, когда Арина примется за допрос, ее мужу грозит знакомство с неповторимыми ощущениями — теми, что испытывали в инквизиторских подземельях упорные еретики и в гестаповских застенках молчаливые коммунисты.

Юра все же встретился со своими брюками.

— Вы за нами следили, что ли? — с гримасой обманутого в лучших побуждениях интеллигента спросил он. — Вика, ты опустилась до подобного?

— А ты? — гневно тряхнула головой и бюстом Вика. — Я не понимаю, она что, так и будет тут стоять в таком виде?

Вид, надо отметить, был совершенно прелестный. Организаторы пип-шоу или стриптиз-бара с радостью предложили бы Олесе ангажемент.

Арина с брезгливым выражением подняла с пола двумя пальцами грязновато-белую кофточку и шорты и швырнула их Олесе. Предметы нижнего белья она подцепила носком туфли — не рискнула, вероятно, к ним прикасаться руками, опасаясь заразы.

— Что, на менее грязную девицу денег не хватило? — едко осведомилась Вика.

— Думаю, вши — это самое безобидное, что от нее можно ждать, — криво усмехнулась Арина.

— Наверное, выбрали самую дешевую, герои.

— А что, Вика, они ведь молодцы, берегут семейную копейку.

— Какой запах. Она, полагаю, не подозревает о существовании дезодоранта.

— И шампуня.

— И на какой помойке, Арин, они ее нашли?

Несправедливые замечания не достигали слуха Олеси — она была слишком счастлива в данный момент, чтобы обижаться на своих случайных спасительниц. Спасибо, что не побили. Беспрепятственно она прошмыгнула в прихожую и хлопнула дверью.

— Неплохо живет твоя подруга! — сказал Олег.

Он принес розы, шампанское и торт и так откровенно радовался знакомству с Шушу, что она почувствовала некоторую жалость. Знал бы, с кем связался.

— А куда она сама делась?

— Кто? — не поняла Шушу. Букет роз она небрежно бросила на кухонный стол, торт поставила в холодильник.

— Подруга.

— Моя подруга не дает тебе покоя? — Девушка улыбнулась и обвила руками шею Олега. — Пойдем. Я заставлю забыть о ней.

— Так сразу? — удивился Олег, но послушно отправился за Шушу в спальню.

Кровать ждала и явно изнывала от своей пустоты.

— Ты не против света?

Люстра на потолке и парочка матовых плафонов на стене ослепительно сияли.

— А может, создадим некоторый интим? — предложил Олег и потянулся к выключателю. — Слишком ярко.

— Ну пусть, — капризно попросила девушка. — Я так люблю. Стесняешься?

— Вот еще! — возмутился Олег. Он прилег на кровать. — А шампанского? Не хочешь сначала?

— В допинге не нуждаюсь, — отрезала Шушу.

— Нет, я тоже, — заволновался Олег. — Просто думал, отметим факт нашей встречи.

— Вот сейчас и отметим, — пообещала Шушу. Она уже включила камеру и теперь должна была максимально эффективно использовать время кассеты.

— А классный интерьерчик. — Олег разглядывал себя в дверце шкафа. Он не догадывался, что смотрит сейчас прямо в объектив.

Два зеркальных шкафа занимали пространство по бокам окна, избавленного от тюля и портьер. Только короткая занавеска из нейлона болталась под самым потолком и шевелилась от легкого ветра. Полгода назад мастер на все руки Сергей максимально выгодно использовал случайно попавший к нему кусок тонированного стекла. Он трудился целый уик-энд, выпиливая дверь шкафа, превратил ее в раму и вставил туда стекло. Списанная профессиональная видеокамера, которая благодаря доброте и уступчивости Ники Серебровой стала собственностью Будника — неделю Сергей уговаривал Нику Львовну посодействовать перед начальством в приобретении некондиционной аппаратуры и добился-таки своего, — была подремонтирована и сейчас стояла на полке за ненастоящим зеркалом.

— Странно как-то без штор, — сказал Олег. — Нас никто не увидит?

— Высоко ведь, — пожала плечами Шушу. — Иди сюда. Сколько можно ждать.

Олег вернулся к кровати, где уже в позе свежеиспеченного круассана поджидала его красивая девушка, и поцеловал ее в родинку на шее.

Американка, немка и шведка, которые составляли послужной список Лео Хантера и отняли у него соответственно шесть, три и восемь месяцев жизни, были рациональны, прагматичны, предсказуемы. Каждая считала своим долгом экономить зубную пасту, каждая имела одно умопомрачительное вечернее платье для праздничного случая, а в будни обходилась бесформенными кофтами и потрепанными кедами, каждая скрупулезно высчитывала, сколько с нее причитается за съеденный вдвоем с Лео обед в ресторане. Они были отвратительны — Лео понял это только сейчас.