Чтение онлайн

— Нам кукишевские молодчики уже два раза громили редакцию, хотя мы полковника-то и не особенно задели.

— А я про Кукишева ничего и не говорю. Пусть себе. Он меня не волнует со своими нацистскими замашками. Вот Самарский рвется в облака. Почему не развили тему его судимости?

— Так, Иван Степанович! Ему народ еще и сочувствовать будет. Как безвинно пострадавшему. Отсидел четыре года ни за что. Подумаешь, валютой торговал!

— Но ведь можно и иначе подать! Тебя ли учить, Мотя? Сидел? Сидел. За незаконные операции с валютой. А может, еще и за распространение порнографии? И за содержание притона? Ты тему-то развей и вдумчиво с ней поработай, дай волю художественному воображению, кто тебя ограничивает?

— Хорошо, я вот Самарского Свете поручил.

Бойкая Света с капельками пота на носу и ртом в экстравагантно-черной губной помаде тут же подкатилась к содержателю газеты.

— Ты все слышала? — строго спросил ее Матвей.

— Ага, — кивнула Света.

Елесенко с неодобрением посмотрел на ее черный рот.

— Мне еще один документик по его заводу обещали, нецелевое использование кредита, то да се, может, получится? А хотела еще пару-тройку возмущенных возгласов из рабочей среды, но не удалось. Не хотят говорить. Отказываются.

— Кто? Что? — не понял Елесенко и раздраженно дернул плечом. Света ему явно не нравилась.

— Рабочие у Самарского зарплату три века не получают, думала, сочно и ярко обрисуют свое к нему отношение. Глас народный, vox populi, это важно.

— Ты мне факты, факты давай! Эти эмоции, литературные красоты и прочая журналистская дребедень никому не нужны. Сколько денег. Истратил, как сумел присосаться к бюджету, схемка, дебет-кредит, вот что нужно!

— Где ж я это возьму? — возмутилась Света, а Матвей уже толкал ее в плечо:

— Иди, иди, работай. Все сделаем, Иван Степанович, не беспокойтесь!

— Уж сделайте, постарайтесь. Зря я вас, что ли, кормлю? Сконцентрируйтесь сейчас на Самарском и Фельке. Кукишев сам себя похоронит под фашистским флагом.

— А Суворин и Шведов?

— Эти? — пренебрежительно усмехнулся Иван Степанович. — Эти мне уже не конкуренты.

«Однако в редакции подванивает, — подумал он в автомобиле, с удовольствием вдохнув полную грудь холодного кондиционированного воздуха, не моются они, что ль?»

Даже если бы сотрудники «Уральской нови» принимали душ каждые пять минут, неприятный запах вряд ли испарился бы из комнат. Кроме потных, взмокших тел, амбре источал сам продукт редакционного производства газета, полная гадостей, вымышленных фактов и непристойных намеков.

Иван Степанович тут же вспомнил, как вкусно пахла девочка в длинной юбке с разрезом до бедра, ассистентка Ники, и непроизвольно облизнулся.

Картонные коробки около мусоропровода вновь приютили Олесю на ночь. На следующий день она вышла из подъезда — измученная борьбой с неудобствами в утренний холодок двора, под деревья с мокрыми листьями. Ночью шел дождь.

Двор оглашался воплями респектабельной мадам в серебряном парике.

— Тузик! — орала она. — Быстро домой!

Ранний час не смущал голосистую даму, она была уверена в своем праве распоряжаться сладким утренним сном многочисленных обитателей высотного дома. Ее жуткие, пронзительные крики разносились на всю округу.

— Тузик!!!

Через секунду Олеся увидела пресловутого Тузика. Крошечная собачонка размером с пипетку выкатилась к ногам Олеси, бойко тявкнула и взглянула на девушку из-под длинной коричневой челки. Шерсть на макушке у Тузика была собрана резинкой в хвостик.

— Девочка, — неожиданно тихо окликнула Олесю дама в парике. — Возьми его, пожалуйста.

— Взять? — переспросила Олеся.

— Хватай. Хватай, — едва шевеля губами, сказала дама и фальшиво улыбнулась Тузику, который сидел у голых ног незнакомки и не подозревал, откуда теперь исходит опасность. Но едва Олеся сделала движение в сторону маленькой собачки, та отпрыгнула и быстренько слиняла за дерево.

— Стой! — изумилась такой оперативности Олеся и бросилась в погоню.

Серебряная женщина держала правый фланг, контролируя три квадратных метра, но в подвижности явно проигрывала Тузику. И Олеся, метавшаяся по двору длинноногой ланью, тоже не успевала за перемещениями хитрого животного. Тузик воспринял гонки как милое утреннее развлечение. Он позволял девочкам приблизиться, но едва расстояние сокращалось до дециметра, со счастливым лаем пускался наутек. Но у всех бывают в жизни поражения — собака на какое-то мгновение замешкалась в детской песочнице, и этой секунды было достаточно для шустрой Олеси. Она свалилась на дичь сверху, прямо в мокрый песок, совсем забыв о том, что ей недоступны кран с горячей водой и мыло. Азарт погони овладел ею полностью.

Сердце Тузика бешено колотилось рядом с сердцем Олеси.

— Какой плохой мальчик! — погрозила пальцем мадам в парике, забирая веселое существо у победительницы соревнования. — Спасибо, что помогла. Тебе теперь придется пойти помыться.

Олеся обескураженно смотрела на свои грязные, в песке, руки и коленки.

— И вы каждую прогулку так носитесь?

— Почти, — вздохнула дама. — На вот.

Олеся не поверила глазам — женщина протягивала ей две десятки.

— Это мне?

— Ну конечно. Бери.

Щедрая мадам в обнимку с довольным Тузиком скрылась за дверью подъезда. Олеся прикидывала, как лучше использовать двадцать нечаянных рублей.

С подслеповатыми телефонистками Олеся больше не связывалась. Мужественно отодвинув в сторону мысль о восхитительном горячем пирожке с капустой и кофе из автомата (такое гастрономическое безумство продавали в холле почтамта), она купила пластиковую телефонную карточку, собираясь звонить и звонить на мобильник Игоря до тех пор, пока не отвалятся пальцы или не взорвется аппарат.

После семнадцати неудачных попыток Олеся сникла: проклятый сотовый не отвечал. Забрав карточку из прорези, Олеся вышла из зала переговорного пункта. Ноги сами привели ее к столику продавщицы. Несколько минут голодная Олеся безвольно стояла рядом, напряженно вздыхая и не в силах оторвать глаз от горы золотистых, жаренных в масле пирожков, рубль двадцать штука.

— Покупайте! — предложила женщина.

Олеся механически улыбнулась в ответ и отошла в сторону. На лотке с книгами красовался справочник «Желтые страницы Шлимовска».