Динарий кесаря
Шрифт:
– Да ладно! – отмахнулась Лола. – Все равно мне эти кремы надоели, я собиралась на днях в магазин.
– Ну ладно, – сурово проговорил Маркиз, – пусть этот летучий бандит останется у нас на несколько дней, но только при обязательном условии: когда нас нет дома, он должен быть заперт в клетке! За клеткой я сейчас схожу в магазин! И еще – мы должны как-то его называть! Лично я склоняюсь к кличке Террорист. Или, на худой конец – Разбойник.
Попугай снова наклонил голову набок и, уставившись на Маркиза хитрым круглым глазом, проговорил:
– Перришон умница, умница! Дайте Перреньке сахарку! Дайте сахарку и оррешков!
– Вот видишь – он сам ответил на твой вопрос! – прощебетала Лола. – Ну до чего же умная птица!
Пу И ревниво заскулил: он явно почувствовал конкуренцию.
– Ну вот, – пробормотал Маркиз, одеваясь, – она явно берет попугая под свое крылышко… Мне остается в качестве ответного удара завести домашнего удава… например, сетчатого питона… а еще лучше – анаконду… говорят, анаконды очень привязчивые…
– Что? – завопила Лола. – Только не змеи! Не выношу змей! Змея – только через мой труп!
– Я только размышляю вслух, – успокоил ее Леня. – А ты, пока я покупаю клетку для этого морального урода, постарайся навести порядок в квартире, ликвидировать следы этого зверского погрома! И что теперь будет в нашей квартире? Не дом, а цирк Дурова!
В четверг к двум часам дня Маркиз приехал в горзагс. Толпы народу в коридорах стали еще больше, чем прежде, – видимо, в городе имела место настоящая эпидемия свадеб и рождений. Пробираясь по коридору среди плотного скопления посетителей, Маркиз столкнулся с худым лысым мужичком неопределенного возраста и несколько потертой внешности.
– В очереди постоять не нужно? – осведомился мужичок, искательно заглядывая Лене в глаза.
– Это как? – заинтересовался Маркиз.
– Ну как, – мужичок пожал плечами, удивляясь Лениной неосведомленности, – я стою в очереди, вы занимаетесь своими делами. Когда очередь подходит, я вам звоню на мобильник, вы приезжаете… здесь ведь очереди на целый день! А так – вы экономите время, я получаю сто рублей. Сами ведь знаете: время – деньги… У меня такой бизнес, – закончил он не без гордости.
Маркиз замер на месте.
– Мне вообще-то в очереди стоять не надо, – проговорил он задумчиво, – но сто рублей ты все равно заработаешь. Зайди вон в тот кабинет – в справочную – и скажи, что пришел за справкой о семье Ильиных-Остроградских. Она должна уже быть готова… Если дадут справку – выйдешь, уйдешь из загса, пойдешь по улице… Я тебя догоню.
– Как скажете. – Мужичок невозмутимо пожал плечами. – Кто платит, тот и заказывает музыку.
Он явно любил говорить пословицами.
Маркиз решил воспользоваться услугами неожиданного добровольца, чтобы проверить, не будет ли за ним слежки: шестое чувство, хорошо развитая интуиция прирожденного авантюриста подсказывало ему, что в горзагсе что-то не так, что-то неспокойно…
Лысый доброволец, слегка прихрамывая, вошел в кабинет. На сей раз на рабочем месте была только Аглая Михайловна, молодую сотрудницу она под благовидным предлогом отправила в архив. Прокашлявшись, мужичок, придав себе солидный и внушительный вид, произнес:
– Мне бы справочку получить… о родственниках моих, Ильиных-Остроградских… Мне на сегодня назначено.
Аглая Михайловна заметно взволновалась, бросила на посетителя тревожный взгляд, переложила с места на место толстую стопку бумаг и наконец проговорила, пряча глаза:
– Документы еще не готовы… приходите в следующий вторник.
Доброволец, у которого не было четких инструкций на такой случай, помялся перед столом, проворчал под нос что-то вроде «Безобразие, волокита, бюрократы несчастные, никогда ничего вовремя не сделают…», затем развернулся и покинул кабинет.
В коридоре он не заметил своего нанимателя и, следуя инструкциям, двинулся на улицу. Леня, соблюдая все правила скрытного наблюдения, пробирался следом, стараясь оставаться незамеченным и внимательно следя за своим наемником, чтобы обнаружить, не появится ли за ним «хвост».
Выбравшись на улицу, Леня стал вдвойне осторожнее и держался на возможно большем расстоянии от лысого мужичка. Тот неторопливо шел по улице, заметно прихрамывая и растерянно оглядываясь по сторонам в ожидании своего странного нанимателя.
Набережная, по которой он шел, была безлюдна, только какой-то высокий сутулый старик двигался ему навстречу, опираясь на трость. Поравнявшись с лысым мужичком, старик остановился и что-то проговорил – может быть, спросил у него дорогу или время, потом он приподнял свою трость, молниеносно взмахнул ею в воздухе. В руке у него что-то блеснуло, и лысый мужичок, покачнувшись, схватился за грудь. Маркиз удивленно наблюдал за этой сценой из своего укрытия. Смысл происходящего не сразу дошел до него, а когда он наконец понял, что именно произошло на его глазах, старик с тростью непостижимым образом испарился, а лысый наемник сделал несколько коротких неуверенных шагов, покачнулся и тяжело рухнул на снег.
Маркиз бросился к нему. Человек был мертв, снег под ним потемнел от пропитавшей его крови. Леня огляделся по сторонам. Вокруг не было ни души. Помочь несчастному Маркиз уже ничем не мог, сталкиваться с милицией ему совершенно не хотелось, и он побежал прочь, думая о том, что даже такое невинное занятие, как стояние за деньги в очередях, может в наши дни стоить человеку жизни… А также о том, что сегодня именно он, сам того не желая, послал этого человека на смерть… А также о том, что его старый добрый знакомый, страховщик из Германии Лангман, обратившись к Лоле с «дружеской просьбой», втравил их в какую-то серьезную и опасную игру.