Чтение онлайн

– Какие разъяснения?

Андрос театрально вздохнул.

– В связи с твоей недавней деятельностью возникли определенные вопросы, требующие немедленных разъяснений. – Он пожал плечами. – Слушай, мне ничего об этом не известно. Я просто повторяю текст, который мне дали, подобно престарелому актеру в одной из наших epitheorisi, мыльных опер.

Джэнсон презрительно рассмеялся.

– Ты лжешь.

– Не груби.

– Мое бывшее руководство ни при каких обстоятельствах не доверило бы тебе подобное поручение.

– Потому что я outheros? Посторонний? Но, как и ты, я переменился. Теперь я совсем другой человек.

– Ты – другой человек? – рассмеялся Джэнсон. – Едва ли другой. Едва ли человек.

Андрос внутренне напрягся.

– Твое бывшее руководство… теперь является моим руководством.

– Опять ложь.

– Нет, не ложь. Мы, греки, люди agora, рынка. Но ведь рынка не бывает без конкуренции. Открытый рынок, свободная конкуренция, а? Эти слова постоянно на устах у ваших политиков. Наш мир сильно переменился за последнее десятилетие. Раньше конкуренция была очень острой. Теперь agora принадлежит вам одним. Вы полностью владеете рынком, продолжая называть его «свободным». – Он склонил голову набок. – Так куда податься простому человеку? Мои былые восточные клиенты открывают свои кошельки, но оттуда вылетает только полудохлая моль, да и то не всегда. Главный вопрос, который интересует их разведку, – это хватит ли предстоящей зимой топлива на отопление московских домов. Я для них стал непозволительной роскошью.

– В КГБ осталось достаточно сторонников твердой линии, которые смогли бы по достоинству оценить твои услуги.

– Какой толк от сторонников твердой линии, если у них нет твердой валюты? Пришло время решить, с кем ты, правда? По-моему, ты сам постоянно повторял мне это. И я предпочел принять сторону – какое у вас на этот счет очаровательное выражение? – длинных зеленых купюр.

– Ты всегда был на этой стороне. Деньги – единственное, чему ты хранил верность.

– Мне становится очень больно, когда ты так говоришь. – Андрос изогнул брови. – Я начинаю казаться себе дешевым.

– Андрос, какую игру ты ведешь? Ты пытаешься убедить меня в том, что состоишь в штате американской разведслужбы?

Глаза грека вспыхнули гневом и недоверием.

– Неужели ты думаешь, что я стал бы хвалиться перед своими друзьями тем, что выполняю работу для этой теплой и мягкой сверхдержавы? Ты можешь представить себе, чтобы грек хвастал такими вещами?

– А почему бы и нет? Как и подобает настоящему игроку, ты стараешься придать себе побольше значимости…

– Нет, Пол. Это сделало бы меня в глазах моих друзей americanofilos, прихвостнем дяди Сэма.

– И что в этом такого плохого?

Андрос с сожалением покачал головой.

– От других я бы еще мог ожидать подобных заблуждений. Но только не от такого умудренного опытом человека, как ты. Греческий народ ненавидит Америку не за то, что она делает. Он ненавидит ее такую, какая она есть. Дядю Сэма здесь терпеть не могут. Но, возможно, мне не следует так удивляться твоей наивности. Вы, американцы, никогда не могли постичь сущность антиамериканизма. Вы так хотите, чтобы вас любили, что никак не можете взять в толк, почему никто не питает к вам любви. Задайте самим себе вопрос, почему во всем мире ненавидят американцев, или это недоступно вашему пониманию? Человек надел тяжелые сапоги и недоумевает, почему муравьи у него под ногами ненавидят и боятся его – он ведь не питает к ним ничего подобного!

Джэнсон молчал. Если Андрос сцементировал прочные отношения с американской разведкой, сделал он это не для того, чтобы иметь право хвастаться направо и налево; тут он прав. Но что еще в его словах правда?

– Так или иначе, – продолжал Андрос, – я объяснил твоим бывшим коллегам, что у нас с тобой особо теплые отношения. Взаимная привязанность и полное доверие, скрепленные годами совместной работы.

Вот это было полностью в духе Андроса: бойкая готовая ложь, пустые заверения. Джэнсон легко мог поверить: если Андрос пронюхал о предстоящем контакте, он мог напроситься на это поручение. «К тому, что скажет преданный друг, – заверил бы Андрос своего начальника из Кон-Оп, – Джэнсон более вероятно отнесется без подозрений».

Пристально взглянув на посредника-грека, Джэнсон ощутил нарастающее беспокойство. «Они хотят, чтобы ты к ним заглянул».

Но почему? Прежние хозяева Джэнсона не разбрасывались просто так подобными словами. И эти слова нельзя проигнорировать без последствий.

– Ты что-то не договариваешь, – сказал Джэнсон.

– Я передал тебе все, что мне было приказано, – ответил Андрос.

– Ты рассказал мне все, что рассказал. А теперь ты расскажешь то, о чем умолчал.

Андрос пожал плечами.

– Я кое-что слышал.

– Что именно?

Грек покачал головой.

– Я не работаю на тебя. Нет денег, нет игры.

– Ах ты сукин сын! – взорвался Джэнсон. – Говори, что тебе известно, или…

– Или что? Что ты собираешься со мной сделать – застрелить? Покинуть номер, запятнанный кровью человека, состоящего на службе американского правительства? Это тебе поможет, тут нет сомнений.

Джэнсон молча смерил его взглядом.

– Я не стану тебя убивать, Никос. Но это наверняка сделает подручный твоих новых хозяев. После того, как там узнают о твоих связях с «17 ноября».

Упоминание печально знаменитой террористической группировки «17 ноября», за которой долго и безуспешно охотились американские разведслужбы, возымело немедленное действие.

– Никаких связей нет! – отрезал Андрос.

– Вот ты об этом и расскажешь. И тебе обязательно поверят.

– Слушай, ты просто невыносим. Городишь невесть что. Не секрет, что я выступал против режима «черных полковников», но связи с террористами? Это нелепо. Бред какой-то!

– Да.

На устах Джэнсона заиграла тонкая улыбка.

– Ну, – беспокойно заерзал Андрос, – тебе все равно никто не поверит.

– Но только это известие поступит не от меня. Неужели ты сомневаешься в том, что я до сих пор знаю все ходы и выходы в своей бывшей системе? Я проработал много лет в контрразведке – и знаю, как именно подбросить информацию, чтобы невозможно было проследить, откуда она пришла, при этом с каждым шагом она становилась бы все более достоверной.

– По-моему, ты просто спятил.

– Один депутат греческого парламента изливает душу другому, не ведая, что тот является платным осведомителем ЦРУ. Пройдя по запутанному лабиринту, информация в конце концов попадает в досье подслушанных разговоров, ложащееся на стол главе местного отделения управления. Кстати, не забывшему, что именно террористы из группировки «17 ноября» убили одного из его предшественников. Источник сообщения: высшая степень достоверности. Достоверность сообщения: высшая. И напротив твоей фамилии появляется жирный вопросительный знак. Теперь перед твоими хозяевами стоит очень неприятная дилемма. Даже неподтвержденное предположение о том, что член знаменитой террористической группировки получал деньги американских налогоплательщиков, может обернуться для разведслужб большим скандалом. А для всех, имеющих к этому непосредственное отношение, это кончится отставкой. Конечно, глава отделения может отдать приказ провести расследование. Но захочет ли он рисковать? Потому что, если результат окажется положительным, сотрудникам разведки придется перерезать друг другу глотки. Поднимется бумажная буря, открывающая, как доллары американских налогоплательщиков попадают в карманы к антиамериканским террористам. Ну а какова альтернатива? – Говоря все это, Джэнсон не отрывал пристального взгляда от глаз собеседника. – Есть ли безопасный выход? Несчастный случай? Например, одна из твоих шлюх принесет тебе домой особую игрушку, а на следующее утро ты не проснешься. «Хранитель музея скончался во сне от сердечного приступа» – этим дело и закончится, и все вздохнут свободнее. А может быть, все будет выглядеть так, будто ты стал жертвой уличного грабителя, бесследно скрывшегося с места преступления. Но что я тебе говорю – ты сам знал, на что шел.