Чтение онлайн

Потому я протянул руку Ким Таю, которую он тут же крепко схватил, поднимаясь на ноги.

— Пять лет, мать твою! Не могли сразу разукрасить себе рожи? — за спиной послышался кислый голос Дже, а я покачал головой и ровно ответил, но не ему:

— Мне не нужны твои извинения, Ким Мин Тай! — Тай не выпустил моей руки, но и не перебил, — Однако все должны знать кто я, чтобы я поставил, наконец, и эту точку.

— Чон Тиен? — Лео обеспокоено позвал меня, но я отрезал холодным тоном:

— Моя фамилия не Чон! Меня зовут Ким Тиен Го, Лео. Я не сын Чон Шика, и с этого дня не имею никакого отношения к этой семье.

— Что?!

Этот вопрос и стал точкой для меня в прошлом Чон Тиена. Однако в ней осталось одно единственное многоточие, которое постоянно стояло перед моими глазами, как доказательство тому, что холодный бесчувственный эгоизм делает из человека не сильную личность, а наоборот превращает его в куклу. Если бы я не наплевал на всё, что меня окружало, не продолжал плыть по течению, как инертное нечто — никогда бы не допустил глупой фикции свадьбы, и никогда бы не позволил себе скатиться на самое дно, переспав с женщиной лишь для того, чтобы отомстить ей! Никогда!.. Если бы знал цену настоящим чувствам.

"Кукловод… Ты и сам не заметил, как он привел тебя сюда, парень…" — в голове прозвучали слова женщины, которая показала мне что такое чувства.

Именно Тереза дала мне возможность понять, что чувства и эмоции — это то, что делает нас людьми. Это то, что отличает нас от бездушных тварей.

— Готовимся к выезду! — скомандовал Ким Тай, — Помогите парням собрать вещи и аппаратуру. Хотя мы не едем, — Ким Тай сжал мою руку сильнее, — Мы будем с вами, Тиен.

Я кивнул и наконец, успокоился. Не знаю, правильно ли я всё сделал, или это было по ребячески. Однако просто спустить подобное поведение Ким Таю я не мог. Как и не мог его ненавидеть. Теперь я понимал, что семья это не названия — мать, отец, братья и сестры. Семья — это люди.

Каждый человек в семье делает ошибки. Каждая часть этой семьи может поступить неправильно. Но главное в понятии "семья" умение говорить "прости" и принимать эти извинения, ясно осознавая что и ты можешь завтра стать тем, кто будет вопрошать о прощении.

Пока я ехал на встречу с адвокатом Кан, понял и другую вещь — Сонбэ не использовал бы меня чтобы потом вот так просто пожертвовать собой.

Части огромного пазла двигались в моей голове. Первая встреча с Терезой и сьемки рекламы. Потом коробка с фото и взрыв в Пусане. Всё это не могло произойти просто так. Неужели Сай знал, что его хотят убить? Ведь зачем человеку писать завещание в тридцать девять лет? Зачем, когда у него семья и дети, бизнес и дело, которое он обожал?

Если так, то почему ничего не предпринял? Как Энджела допустила подобное? Опять столько вопросов, а итог — мраморные плиты, к которым я шел. Миновал несколько поворотов кладбища и пошел вдоль стены открытого колумбария.

Встал напротив изображения и не мог поверить, что смотрю на фото семьи.

— Такой же огромный снимок занимал всю стену твоего кабинета, Сонбэ.

Воспоминание того, как я впервые вошёл в помещение, которое играло тысячами цветов из-за витражей на потолке не покидало меня и поныне. Словно я стою не перед холодной стеной с букетом в руках, а прямо перед живым человеком, который встречая меня у своего стола, открыто улыбается и знакомит с теми, кто потом станет неотъемлемой частью меня самого. Там, на кожаном диване радужного кабинета сидел щуплый Шин, которому тогда исполнилось только двадцать. Он посмотрел на меня насторожено, но потом мягко улыбнулся и кивнул в поклоне.

Шин и Арым похоронены не здесь. Но их фото есть и тут. Они улыбаются с него, а в груди чувство словно все эти люди стоят рядом со мной.

— Меня стенали плети ртов людских… И убивало из величье… — я провел рукой по свежей карточке, которая торчала из писем на мемориале, и нахмурился.

"Эта фраза очень знакома… Словно я не раз её слышал, но вот где?"

Возложив цветы, развернулся и кивнул охране, которая стояла в двадцати метрах от меня. Мы прошли через арку, ведущую в эту часть, когда я увидел Пак Чи Джина прямо у высокого холма. Он спускался вниз от дерева. Там был похоронен Хан Чжон Мён. Я помнил это место, потому что Сонбэ и Джей-ши каждый год ездили сюда в день смерти Чжона.

— Тепъюним? — нахмурился и поклонился менеджеру, а он заговорил первым, когда мы поравнялись на подъездной дороге у моего автомобиля.

— Ты получил документы, и я знал, что ты приедешь сюда. Поэтому решил, передать тебе это здесь, Тиен.

Чи Джин-ши отвернул ворот пальто и достал оттуда конверт.

— Я не знаю, что в нем. Но Сай… — Чи Джин замер, протягивая мне конверт, и продолжил, — Сай отдал мне это в тот самый вечер, прежде чем ехать на фестиваль. Я был в их доме, поскольку Энни попросила присмотреть за Чжоном. В общем, Сай сказал отдать это тебе, как только ты получишь документы.

— Погодите… — я подался вперёд и взял конверт, но сперва задал вопрос, — Так… Всё это время вы знали?

— Да, Тиен. Я единственный, кто знал о завещании, потому что по закону во время его составления, должен присутствовать свидетель. Этим свидетелем был я.

Я прищурился и ответил:

— Они знали, что им грозит опасность! ВЫ знали и ничего не сказали нам с Терезой?

— Прости… — Чи Джин опустил голову и горько усмехнулся, — За те годы, которые я провел с ними, привык не задавать лишних вопросов, потому что Сай был мне как старший брат с самого начала. Когда он приказывал — я выполнял указания, потому что он не выбросил меня на улицу, хотя мог… Мог разорвать контракт, и я остался бы ни с чем. Однако этот человек позволил мне остаться среди тех, кто воплощал мои мечты. Я болен, Тиен. Болен настолько, что серьезные физические нагрузки могут меня убить. Другой агент наплевал бы на такого артиста. Но не Сай… Поэтому, я всегда делал то, что мне велено.

Я ничего не ответил, а лишь развернул конверт, и застывшим взглядом прочёл то, что в нём было написано.

"Я надеюсь, ты не сломал себе ничего, когда выполнял две нижние позиции, которые у тебя никогда не получались? Верю, что нет, потому что ты настолько же упрям, как и я.

Ты получил документы, которые подтверждают, что я завещал тебе всё, что смог создать за эти годы.

Я уверен в том, что тебя уже попытались убедить, будто я использовал мальчика, который был главным козырем чьих-то игрищ. Уверен, что попытались внушить будто я сделал из тебя мишень.