Шрифт:
Annotation
Попав в параллельную реальность, Итан Уокер встречает обольстительного двойника своей жены, пропавшей много лет назад.
Сможет ли он устоять перед искушением, ведь эта женщина так похожа на его потерянную любовь?
Десять лет назад Джудит Дэвис сбежала в зеркальный портал, оставив Итана одного с их маленьким сыном. Лишившись магических способностей, он не смог последовать за ней — и ему оставалось только ждать её возвращения. Но она так и не вернулась.
Годы спустя талант к зеркальным путешествиям открывается у их сына Эрвина. Мечтая отыскать мать, он утягивает Итана за собой в лабиринт отражений.
Он приводит их в мир, который кажется идеальным: в нём живы все, кого Итан потерял, а сам он — могущественный Верховный маг Салема. И здесь есть своя Джудит Дэвис. Другая Джудит — тёмная и жестокая, притягательная колдунья из враждебного Ковена, который вот-вот объявит Салему войну.
За фасадом благополучия таится зло, а в воздухе витает предчувствие катастрофы.
Итан хочет бежать, но вынужден остаться, чтобы спасти дочь другого Итана, место которого он занял после его гибели. Исполняя чужую роль, Итан всё отчётливее понимает — двойник Джудит знает, что он — самозванец из параллельного измерения.
Кто она такая?
Известно ли ей, что стало с пропавшей женой Итана и почему она не вернулась домой?
Зеркальный коридор полон опасностей: в нём легко заблудиться и потерять себя, особенно если свет на маяке давно погас и вокруг сомкнулась тьма.
Заключительная часть трилогии
Во мраке свет
О том, как дети ошиблись дверью
Часть первая
Часть первая
Часть первая
Часть первая
Часть первая
Часть первая
Часть первая
Часть первая
Часть первая
Часть первая
Часть первая
Часть вторая
Часть вторая
Часть вторая
Часть вторая
Часть вторая
Часть вторая
Часть вторая
Часть вторая
Часть вторая
Часть вторая
Конец приключений и новая жизнь
Во мраке свет
О том, как дети ошиблись дверью
Все возможно ровно до тех пор, пока не сделан выбор.
Эрвин Шредингер
Эрвин.
Разные словечки липли к Эрвину, как опавшие листья к подошве кроссовок. В последнее время он не мог отделаться от слова «странный», потому что слишком часто стал слышать его от окружающих, и, как следствие, повторять сам.
Впервые так про его отца сказала их соседка в Огдене. Она любезно предложила забрать Эрвина из школы, и, проводив мальчика до крыльца, приветственно махнула женщине из дома напротив, поливавшей свой газон.
«Да, вот подбросила пацана этого странного мистера Рида» — объяснила добрая соседка второй сплетнице, прежде чем скрыться за белоснежной изгородью. Мальчик крутил слово так и этак и гадал, как его понимать. В итоге оно непрошенным гостем втиснулось в его лексикон.
Странным стало всё:
Странная погода. Странная собака мистера Брауна. Странный фильм. Странная лазанья. Странная тетрадка. Странная геометрия. Странная футболка.
В качестве ругательства тоже сгодилось; ругательства, за употребление которого от отца не прозвучит шутливо-угрожающий совет помыть рот с мылом. Так что задиристые мальчишки из класса тоже сделались странными, а свалившаяся на голову в кладовой коробка с вещами — особенно странной.
— Как дела в школе?
— Странные.
Отец недоверчиво изогнул бровь, получив такой ответ за завтраком. Эрвину пришлось выложить все карты на стол: он увлёкся, услышав подобную характеристику от соседки. Возникла необходимость также указать, к кому эта характеристика относилась.
Отец не обиделся, а только поправил очки и кивнул каким-то своим мыслям.
— Старая ведьма просто обозлилась, что я отказался сходить куда-нибудь с её племянницей, — пожаловался он. — Ты бы видел эту племянницу, малец. Она похожа на бульдога.
Эрвин задумчиво поковырял вилкой свою странную яичницу.
— А мама была красивой? — вырвалось у него.
— Она… да, она была очень красивая, — сказал отец. Он тут же поправил себя: — Не была. Она есть. И не будем об этом, окей?
Так из года в год кончался каждый разговор на эту тему. Изредка, пребывая в добром расположении духа или — напротив — в меланхолическом, отец всё-таки отвечал на какие-то вопросы Эрвина, но весьма уклончиво, странно.
Эрвину удалось выпытать, что у мамы были карие глаза и веснушки, что она имела бойкий нрав и острый язык. Она увлекалась архитектурой, училась в колледже на Восточном побережье и много путешествовала. Выходит, сейчас она тоже в одном из своих путешествий, растянувшемся на долгих десять лет.
Мальчику только и оставалось, что строить догадки.
Кем только Эрвин её себе не представлял: и доктором-волонтёром, лечащим больных детей в неразвитой стране на краю света; и благородной пираткой, и космонавтом, исследующим неизведанные просторы Вселенной. Мальчик две ночи не спал, прочёсывая интернет в поисках сведений обо всех женщинах в составе «NASA», и чуть ли не с лупой разглядывал их фотографии, выискивая те самые карие глаза и веснушки.
Когда Эрвин по большому секрету поделился последним предположением с тётей Мэл, она поперхнулась кофе и выплюнула добрую половину напитка на столешницу. Прокашлявшись, тетушка ещё долго хихикала, рукавом вытирая коричневую лужу со стола.