Чтение онлайн

После новогодних каникул Егор вернулся на работу, и всё снова стало как прежде. Мы мало времени проводили вместе и ни разу не вспоминали о свадьбе. Я боялась задавать вопросы, а Егор был занят чем угодно, только не мной.

Пытаясь понять причину его охлаждения, я начала проклинать собственную неопытность. Как мне себя вести? Проявить настойчивость или оставить его в покое? Строить планы или забыть о глупой мечте? Как же мне не хватало маминого совета! Она не стала бы подслащивать пилюлю и сказала бы правду, но сделала бы это мягко и мудро. Мне вдруг до безумия захотелось съездить домой хотя бы на пару дней. Как раз сейчас, когда лес начинает просыпаться после зимы, там стоит одуряющий запах влажной земли и хвои.

– Как насчёт шестого мая?

Я ловко перекинула поджаренные гренки со сковороды на тарелку и обернулась, облизывая масло с пальцев.

– М-м-м?

Егор сидел на табурете в одних трусах. Я скользнула взглядом по его сухощавой рельефной фигуре, влажным после душа волосам и поймала себя на мысли, что уже не чувствую ни смущения, ни трепета от лицезрения этой картины. Когда всё изменилось?

– Предлагаю пожениться шестого мая.

Я чуть не выронила тарелку.

– Если тебе нравится дата, – продолжил он, – то нам нужно подать заявление завтра, то есть ровно за месяц. Такие правила. Что скажешь?

Я слишком долго ждала этого момента, чтобы испортить его сомнениями или колебаниями. Кивнула. Егор растянулся в довольной улыбке, встал и прижал меня к груди. Я почувствовала жар мужского тела и нетерпеливые руки. Он хотел меня, а я думала о том, что гренки остынут, и он снова скажет, что мою стряпню невозможно есть.

Через пару недель я окончательно измотала себе нервы по поводу свадьбы. У меня пропал аппетит и сон, я думала только о том, что не справлюсь с организацией праздника. Мы не планировали пышное торжество, тем не менее в списке гостей значились тридцать два человека, среди которых коллеги, друзья и, конечно, родители Егора. Он мне не помогал.

– Интернет, Олеся, интернет.

Я ненавидела эту фразу, но ничего другого не оставалось. Проштудировала десятки статьей о проведении свадеб, и каждая приводила в ужас – сколько времени и денег нужно, чтобы сделать всё, что там написано? У меня не было даже платья.

Поддержка пришла неожиданно.

– Ну поздравляю. – Голос Инессы звучал сухо, не радостно. Мы не разговаривали целую вечность, и увидев её имя на экране телефона, я растерялась.

– Спасибо.

– Я по-прежнему считаю, что ты совершаешь ошибку, но твоя настырность поражает. Не думала, что кто-то в ближайшее время сможет охомутать Егора. Тем более ты.

– Ты опять говоришь гадости. Я сейчас положу трубку.

– Не положишь. – Инесса хихикнула. – Ладно, я звоню не для того, чтобы говорить гадости. Напротив, хочу сделать тебе подарок. Приходи завтра к восьми вечера в магазин.

– Что за подарок?

– Моя племянница не выйдет замуж в платье, взятом напрокат. Ты должна выглядеть как королева, и у меня есть платье, которое сделает из тебя Клеопатру. Хотя бы на один вечер.

Я не знала, что сказать. Учитывая вкус и финансовые возможности Инессы, я могла представить, что за платье она выбрала. С одной стороны, во мне всё затрепетало от предвкушения, с другой – было неловко принимать дорогие подарки.

– Не слышу радостных визгов. Любая другая на твоём месте прыгала бы до потолка от счастья. Или ты рассчитывала, что я оплачу всю свадьбу?

– Нет, я просто… Спасибо!

– Потом поблагодаришь. Пока.

Она отключилась, а я уставилась невидящим взглядом в окно. Что-то царапало душу. Когда Инесса называла меня племянницей, это не сулило ничего хорошего.

Почему жизнь устроена так странно? Иногда она замедляется, и тебе кажется, что время течёт бесконечно долго, один день похож на другой, и ничего не происходит. А потом вдруг наваливается всё разом, и тебя словно накрывает волной – ты хватаешь ртом воздух в страхе захлебнуться и не выплыть на берег.

Кроме свадебной нервотрёпки меня ошарашило известие, что в школе начались досрочные экзамены. Инесса скинула сообщение с расписанием, адресом и даже не пожелала удачи. Я бессильно прикрыла глаза. Учёба давно вылетела из головы, я сто лет не садилась за учебники. Но нарушить обещание, данное самой себе, и не явиться было бы гораздо хуже, чем получить двойку. И я как приговорённая к публичной казни пошла в школу.

Во время сильного волнения я уходила в себя. Ныряла в глубину собственного разума и отключалась от внешнего мира, но в этот раз так нельзя было поступить. Все силы уходили на то, чтобы оставаться в реальности и чётко реагировать на угрозы. Угрозой казалось всё: звенящая рамка металлоискателя (я забыла выложить из кармана связку ключей), липкий взгляд охранника, требование оставить личные вещи за дверью кабинета. Но когда передо мной на парту лёг лист с заданием по русскому языку, ручка сама заскользила по бумаге. Я закончила первой и, выйдя в тишину пустого коридора, прислонилась к стене. Спина была абсолютно мокрой.

До свадьбы я успела сдать все экзамены и даже получить аттестат о полном школьном образовании. Ещё один пахнущий бумагой и клеем документ, который поможет мне чего-то добиться в этом мире. И стать чуть ближе будущему мужу.

Глава 12. Платье

– Мама, у нас осталось совсем мало еды. Что мы будем делать?

– Не переживай, солнышко, папа что-нибудь придумает.

Последняя зима оказалась самой суровой за всю мою жизнь. Я уже не верила, что отец всемогущ. Нас отрезало от окружающего мира ещё в декабре. Снега навалило столько, что вокруг дома стояли сугробы высотой в полтора человеческих роста. Мы разгребали его с утра до вечера, втроём, пока могли держать лопаты в руках, но каждый день он выпадал снова.

Скоро стало понятно, что отец не сможет ходить на охоту. Никакие лыжи или снегоступы не помогут. Он проверил запасы тушенки, мороженой рыбы и мяса, грибов, ягод, муки, сахара и других продуктов, целый список составил в блокнотике, что-то подсчитал, потом сходил в сарай, поднялся на чердак и сухо бросил: «Хватит». Но его лицо в тот момент было слишком бледным, да и глаз он не поднял, и я сразу уловила тревогу, разлившуюся в натопленной комнате. Мама тоже промолчала, только поджала губы и отвернулась к окну. Как будто она надеялась увидеть там грузовик с провиантом или трактор, способный освободить нас из белого плена.

Пошли странные дни. Отец постоянно находился дома. Когда было светло, читал у окна. Читал всё: от Библии до любовных романов в мягкой обложке. Украдкой я наблюдала за ним, пытаясь понять, в каком он настроении, о чём думает, к чему готовится. Он сидел вполоборота, нацепив очки без оправы, с тонкими металлическими дужками. За прозрачными стёклышками его чёрные глаза казались огромными, загадочными. Я не видела ни одного живого учёного или преподавателя, но мне казалось, что старый вояка в эти часы был похож на настоящего профессора.