Чтение онлайн

Это был мясник Вася!

Мясника было не узнать. Куда делись его самоуверенность, спокойствие, назидательный тон. Весь его вид выражал страх, почти панику. Вася тяжело плюхнулся рядом с Юрой.

– Как хорошо, что ты не ушел! Я так боялся, Юра, что ты уйдешь… Я бежал… Упал… Разбил лоб в кровь… Я заблудился, Юра… Понимаешь, Юра, заблудился! Забыл таблицу Пещер! Первые цифры забыл. Или сначала три влево, пять вправо и два прямо или три вправо, два влево и пять прямо… Дальше-то я помню: один влево, два прямо и шесть влево. И потом все помню. Все девяносто два поворота. А вот первые десять забыл… Представляешь? Какой мне теперь смысл в тех девяноста, если я забыл начало? Теперь конец! Ах, какой я дурак, что не записал. Доверился своей памяти! Ах, я мерзавец!

Мясник Вася катался по полу, стонал, бессильно бил кулаками в камень. Фонарик отлетел в сторону и светил в потолок. Свет его уже стал тусклым.

– Дрянь я, беспечная дрянь! Ну что стоило взять с собой шпаргалку! Ну, гад! Что теперь делать? Подыхать как собаке! За что? За что я должен подыхать как собака? За то, что забыл несколько цифр? Три влево или три вправо… Это все ты! Ты, подлец! Если бы ты не погнался за мной, я бы не забыл!

Мясник с хриплым воем кинулся на Дымова. Тот откатился в сторону, и Вася с тяжелым мягким шлепком ударился о стену узкого хода. Тамара вцепилась в ногу забывшего таблицу Пещер. Вася отбился от собаки и затих.

– Ладно… извини, – сказал он через некоторое время. – Это истерика… Нервы не выдержали… Что же теперь сделаешь, если забыл… Может быть, потом вспомню… А может быть, и не вспомню… Как получится… У меня, Юра, есть предложение… Давай пойдем вместе… Вместе сподручней… У меня мясо есть… А у тебя собака… Собака – зверь. У нее чутье есть… Она правильное направление должна учуять… Я слышал, животные всегда правильное направление чуют… А не учует, так все веселей вдвоем концы отдавать… Я так боялся, что не захвачу тебя, одному придется…

– Нет, – сказал Юра. – Мы с вами не пойдем.

– Почему? – удивился мясник. – Вдвоем лучше. Или ты меня боишься? Так теперь мне нет смысла трогать тебя. Только ты дай слово, что не продашь меня, если выйдем… Я тебе по дороге всю историю расскажу, и ты поймешь, что у меня не было другого выхода. Я уверен, ты простишь меня, Юра…

Дымов с трудом поднялся на ноги. Тамара тоже вскочила и выжидательно уставилась на хозяина.

– Из пещеры четыре выхода, – сказал Дымов. – Выбирайте любой, а мы пойдем в противоположный.

– Все-таки боишься?

– Да, боюсь.

– Но я, честное слово… Да это и не в наших общих интересах…

– Я боюсь, что вы съедите нас с Тамарой.

– Что? Ах, да… Вон оно что… Ну нет… Добровольно я не отпущу… Во-первых, отдай мое мясо…

Вася привстал на колени и угрожающе зашевелил своими бицепсами. Юра швырнул ему оставшийся кусок. Мясник взял и спрятал его в карман.

– Потом ты отдашь мне собаку…

– Тамара, за мной! – неожиданно крикнул Юра и бросился в темноту. Сзади он услышал шум схватки собаки и человека.

«Хоть бы колодец, – думал Юра, задевая плечами за стены. – Я учую колодец, а он не учует… Я должен учуять колодец… Галка, помоги…»

Юра и сам не знал, почему он вспомнил Галку и чем ему бывшая «летняя» жена могла помочь…

А Костя Минаков не утонул. Когда он всплыл на поверхность после броска вниз головой в пучину, коряга сама подставилась ему под грудь, словно давно поджидала младшего бухгалтера в этом месте. Коряга была мокрая, старая, видно, не один месяц плавала в воде, сама едва держалась на плаву, но это было даже лучше. Если бы подвернулась сухая коряга, она наверняка вывернулась бы из-под Кости и умчалась по течению от усталого минаковского тела.

Они медленно поплыли по течению, поддерживая друг друга: старая, полусдохшая коряга и усталый, загнанный Минаков. Сначала Костя еще видел мельтешившего на берегу милиционера Кобчикова, даже вроде бы слышал выстрелы – на самом деле младший лейтенант стрелять не стал, жалел патроны, а ограничился киданием в воду увесистых булыжников, оставшихся от строительства моста, – потом Кобчиков растаял на фоне звезд, и Костя с корягой остались одни.

Иногда коряга погружалась, и тогда Минаков старался не давить на нее, дать отдохнуть. В свою очередь, коряга, поднабравшись сил, сильнее подпирала снизу младшего бухгалтера.

Берег все время был обрывистый, скользкий, долго нельзя было ни за что ухватиться. Один раз Костю затащило в водоворот и долго кружило у подножья заросшей лесом кручи. Ощущение было, как в вальсе. «Вальс смерти», – еще подумал Костя с какой-то удивившей его усмешкой. (Значит, человек не теряет чувства юмора даже на пороге гибели?)

Потом Минакова и корягу неожиданно вынесло на отмель. Младший бухгалтер встал, но его шатнуло, и пришлось опуститься на колени. Он постоял немного, мотая головой и раскачиваясь: так тело отдыхало почему-то быстрее. Издали Минаков, наверно, был похож на молящегося доисторического язычника. Его вырвало.

Отдохнув, младший бухгалтер встал, дотащился до коряги и выволок ее на песок. Ему не хотелось, чтобы корягу унесла река и чтобы она в конце концов утонула. Спасши корягу, Минаков разделся догола, выжал одежду и пошел вдоль берега, держа одежду на весу, чтобы она быстрей высохла. Из заднего кармана брюк выпали ручка и блокнот – все, что осталось от недавней мирной бухгалтерской жизни. Костя машинально сунул их назад. Дул противный ветерок, предвещавший холодную ночь. Над головой было черное небо с яркими крупными звездами. Тело Кости дрожало мелкой дрожью, какую он видел у собак, долго пробывших в воде. Костя побежал, пытаясь согреться хоть таким способом, но тщетно: видно, слишком мало оставалось тепла в его крови.

Куда бежал и что будет потом, когда он согреется, а одежда высохнет, Минаков не знал. Ясно было одно: ни в милицию, ни вообще людям ему показываться нельзя. Теперь он, Костя Минаков, не только опасный грабитель, но и человек, оказавший сопротивление при задержании, то есть в общественном мнении – потенциальный убийца. Теперь-то уж наверняка поднята вся милиция и его задержание лишь вопрос времени.

Постепенно Костя согрелся, одежда его слегка подсохла на ветру. Он оделся и побежал дальше. Теперь было не так страшно бежать: все-таки бежит одетый человек, а не голяк какой-то, при виде которого любого встречного рыбака может хватить кондрашка.